Но центр его силы в Новой Напате, и там мы должны встретиться с ним. Сестра, — обратилась она к Талахасси, — ты очень хорошо поработала в городе и вне его. Мы обязаны тебе возвращением этого. — Она указала на талисманы. — Благодаря тебе мы теперь можем атаковать Касти в его собственном логове. Узеркоф и его игра в государственную измену пока не так важны. Главное — этот иноземец, который поддерживает таких мятежников. Ты, Хериор, распоряжаешься своими войсками. Могут ли они пройти через этот опасный туннель так, чтобы напасть не только на дворец, но и на город, и, самое главное, на гнездо Касти?
— Солнце-Слава, дай только команду, — быстро ответил Хериор. — Как только в городе узнают, что ты жива, большая его часть поднимется на твою защиту.
— Пусть будет так, — сказала Кандис. — Только не разоряй гнездо, а просто сторожи его, пока мы не подойдем. — Она кивнула Джейте и Талахасси. — Дело в том, что пока Храм закрыт, только мы трое имеем Высшее Знание и сможем использовать его против Касти…
Джейта внезапно подняла голову, но посмотрела не на Налдамак, а поверх ее плеча.
Эта палатка для Совета хорошо охранялась: на страже стояли Поклявшиеся-на-Мече и личная охрана Хериора. А собравшиеся в палатке говорили тихо, чтобы никто не мог их подслушать. Но сейчас рука жрицы взметнулась вверх, требуя молчания, даже от Кандис, которая смотрела на нее, сузив глаза.
— Там кто-то пришел, — чуть слышно прошептала Джейта. — Чужой…
Налдамак сделала знак, жрица встала и заглянула в щель между полотнищами. Затем она кивнула Кандис:
— Это не Касти. Но один из его племени.
На лице Хериора выразилась ярость.
— Каким образом он прошел мимо внешней стражи? — гневно спросил он. Вопрос относился, конечно, не к собравшимся, а к страже.
— Бывает, — задумчиво сказала Кандис, — что такие, как он, могут это сделать. Тех, кто пришел к нам на помощь в пустыне, мы увидели только тогда, когда они уже стояли перед нами. Приведите его ко мне.
— Солнце-Слава, — запротестовал один из генералов, но Налдамак покачала головой.
— Если я обязана такому человеку своей жизнью и жизнью своих людей, я не могу думать, что он хочет повредить мне сейчас. Приведи его, Дочь Апедемека!
Жрица поклонилась и вышла. Но Хериор и два генерала упрямо взяли наизготовку ручное оружие. Талахасси поднялась со складного стула, чтобы лучше видеть вошедшего.
Он уже просунул голову под полотнище, которое Джейта откинула для него, поскольку был высоким мужчиной. Талахасси была уверена, что это какой-нибудь трюк Касти, и хотела вовремя предупредить всех, но увидела, что если вошедший и был одной породы с Касти, — то чем-то и отличался от него.
Он был в одежде всадников пустыни, однако она чувствовала, что это не обычная его одежда. Он был старше Касти, в нем угадывалась врожденная властность, какая могла быть у члена Рода.
Увидев Налдамак, он поднял руку ладонью вверх в приветствии, которого они не знали, но поняли, что так достойный встречает достойного, равный — равного.
— Ты Кандис Налдамак.
Это был полувопрос, полуутверждение.
— Да. — Хериор чуть наклонился вперед, на его открытом лице ясно читалось недоверие. — А кто ты, иноземец?
— Неважно, кто я, — ответил мужчина с той же властностью, с какой он вошел. — Ваша Императрица обязана нам жизнью. Теперь мы просим кое-что взамен.
— Я знаю тебя, — медленно заговорила Налдамак, — ты был третьим человеком в пустыне, ты стоял в стороне и не подходил к нам. Да, вы спасли жизнь многим моим людям, самым преданным слугам. Что ты хочешь от нас взамен?
— В городе есть человек нашего рода и племени. Он преступил законы и ваши обычаи, придя сюда. Мы тоже преступили их, когда пришли искать его. Но мы должны были это сделать, какую цену нам ни пришлось бы платить впоследствии.
Он захватил ваш город, он желает править здесь. Не думай, что он не слишком опасный враг, Кандис, потому что, когда Касти сбежал оттуда, откуда он родом, он взял с собой изобретения, далеко превосходящие понимание вашего мира. Но мы связаны клятвой, что не применим к нему нашего собственного оружия…
Джейта спокойно вернулась к группе, но не села, а стояла и пристально глядела на чужеземца. Талахасси охватило замешательство, а затем удивление, смешанное со страхом: жрица внезапно подняла руку и начертила в воздухе символ, чуждый даже памяти Ашок.
Человек, стоящий перед Налдамак, повернул голову, встретил взгляд Джейты и повернулся к ней. В глазах у него блеснуло что-то похожее на угрозу.
— Что ты делаешь? — спросил он.
Джейта начертила вторично тот же символ.
— Ты не можешь знать… — в первый раз его самоуверенность дала трещину. — Неужели такое знание сохранилось? — быстро добавил он.
— После стольких веков? — докончила за него Джейта. — Я Дочь Апедемека по прямой духовной линии… О, дальний странник, из тех, кто…
— Нет! — Он сделал запрещающий жест. — То, что ты знаешь, вообще противоречит всему, во что мы верим. Но уж если ты это знаешь, то поймешь, что такое Касти, и что ему здесь не место. Это великий самый тяжелый грех, что он сюда пришел.
