— Нет, — сказала Джейта. На ней не было ее львиной маски, и в сумерках ее лицо выглядело уставшим и осунувшимся.
— Почему? У тебя есть ключ, у Налдамак — жезл, а у тебя, — обратилась она к Зилазу, — все учение Высшего Пути.
— Должен быть якорь, чтобы притянуть человека, — сказала Джейта. — Когда был послан Акини и другие безымянные существа, они были притянуты силой жезла, унесенного и спрятанного раньше. Жезл был принесен в такое место, где были подобные ему предметы. Украденный ключ должен был быть перенесен туда, куда его притягивал жезл.
Но когда Ашок пошла за ними, ее рука, положенная на жезл и ключ, и ее право держать и вызывать их были так сильны, что потянули и тебя тоже. Потому что ты в своем мире была той, кем была бы она, если бы жила в твоем времени и мире. Вы были равны по своей сути.
В противном случае разве можно было бы дать память Ашок тебе? Но теперь там нет якоря. Когда Аки ни и другие не были притянуты вовремя обратно — ты видела, что с ними стало. В нашем мире у них, видимо, не было аналогов — вот они и потерялись в межвременье. Возможно, что подобные ему не существуют в других местах.
Ашок погибла, поскольку не могла вытянуть свой аналог, не отдав энергию своего тела. А у тебя нет двери, потому что ничто не притянет тебя.
— Ты Ашок, и ты больше… — заговорил Хериор.
Налдамак протянула Талахасси обе руки:
— Принц-Генерал сказал правду, Сестра. Есть ли в том твоем мире что-то такое любимое, без чего ты не сможешь жить? Будь у тебя любовь, может быть, она поняла бы тебя. Но ее нет. Иначе Сын Апедемека знал бы об этом. Поэтому я говорю тебе, Сестра: ты ничуть не меньше Ашок в наших глазах. Посмотри на нас и прочти правду!
Талахасси быстро обежала глазами лица тех, кто знал ее секрет. Ашок, только Ашок, больше или, может быть, меньше, но, во всяком случае, не дух времени.
Здесь, в этом мире она реальна и желанна. Она взяла протянутые руки Налдамак и приняла все остальное, что было написано на их лицах и в их сердцах.
Вселенная вариантных временных линий, контролируемая цивилизацией Брума, была разнообразна и таинственна. Здесь были миры, где человеческий род вымер в результате атомной войны; миры, где Северной Америкой все еще правили ацтеки, а потомки викингов только начинали обживать новые пространства. Были даже такие миры, где вообще не существовало человечества. Никогда. Люди, патрулирующие эти параллельные миры, были сильны своей технологией и мощью телепатического мыслеконтроля.
Патрульный Блейк Валкер не был уроженцем Брума и не обладал силой мысленной власти, но от него зависела судьба целой вселенной временных линий!..
Что-то отталкивающее было во всем, что его окружало. Не потому, что вокруг этой скалистой пустыни бушевали ветры и грозы. И не потому, что серые, красно-коричневые, известково-белые скалы были только голым камнем и больше ничем. На всем лежал мертвящий тусклый отблеск. Даже на морских волнах, которые с неумолимым гулом омывали подножье утеса. Под низкими грозовыми тучами они казались свинцовыми. Этот мир был абсолютно чужд зеленым чашам речной долины внизу, Сюда не было доступа ни людям, ни животным, ни птицам, ни рептилиям, ни даже простейшим формам клеточной жизни. Это был бесплодный камень. Но человек в своем неустанном стремлении к переменам потревожил его аскетическое безмолвие.
Гроза, вероятно, будет скверной. Мэрфи Роган посмотрела на тучи, отметила, что становится все темней. Как глупо было задерживаться здесь! Но…
Мэрфи выглянула из ниши, в которой сидела, и ее легкое беспокойство переросло в страх.
— Марва! — беззвучно пошевелила она губами. И над этим безжизненным миром пронесся ее мысленный зов, обращенный к сестре. Такому зову этот мир не мог помешать. Он шел от одного разума к другому.
Но ответом было молчание. И оно пугало Мэрфи, хотя маленький диск, укрепленный на поясе ее комбинезона, тихонько тикал, сообщая, что все в порядке, что Марва, на чье тело он был или должен был быть настроен, занимается своими обычными делами. Но БЫЛ ли он настроен?
Любое изменение в этой личной настройке говорило о том, что сделано оно не случайно. Но кто мог сделать это безумие? Естественно, что люди в дальней экскурсии при надвигающейся грозе ищут какое-либо укрытие, а не пытаются вернуться в штаб-квартиру. Но расстояние — в разумных пределах, конечно, — не было барьером для связи между сестрами-двойняшками. А коптер не создан для долгого путешествия по безграничной каменной пустыне.
Личный диск Марвы сообщал, что с ней все в порядке, но разум и внутреннее чувство Мэрфи горячо отрицали это. А она больше полагалась на собственные ощущения. Однако диск не соглашался с нею.
Будь в лагере кто-нибудь другой, а не Айзен Котор, Мэрфи высказала бы свои тревоги еще час назад. Но Котор ясно показал, что недоволен их появлением. Он с радостью ухватился бы за любой предлог, чтобы спровадить их обратно на челнок. Поэтому она и не пошла туда. Струсила, потому что, если ее подозрения справедливы…
