В кабине не разговаривали. Возможно, остальные, как и Блейк, скользили мыслями по пунктам обучения, еще раз проверяя себя в новых ролях Вильяма Кэмпдена, Джорфи Варнстеда, его племянницы Энн Варнстед и Мэттью Лайтфута.
Сигнал, предупреждающий о прибытии, глубже вдавил их в кресла, как только началось вращение. Затем они оказались в неэкранированной секции склада. Управление рассчитало, что они войдут под покровом ночи, так что только очень слабый свет вел их по узкому проходу между ящиками и тюками. Свет исходил из щели под дверью. Валт велел остановиться и осторожно открыл дверь.
За дверью был окруженный стенами двор, вымощенный каменными плитами. Там ждал грузовик для перевозки товаров. Валт и Блейк сели впереди, Мэрфи и Ло Сайди в крытый фургон. Можно было подумать, что Валт держит перед глазами карту и всю жизнь водил грузовик: он включил мотор, вывел машину через ворота, и они понеслись по лабиринту улиц, освещенных фонарями на столбах.
Сначала шли каменные или бетонные дома в четыре-пять этажей, а дальше возвышались многоэтажные, видимо, деревянные. Здесь не было вывесок, только причудливо украшенные фонари у некоторых строений позволяли догадываться о роде занятий хозяев.
— Здесь. — Валт ввел грузовик под арку во двор, столь же скудно освещенный, как и склад. За время своей быстрой поездки по улицам они видели очень мало людей, и то только мужчин. Это был пограничный город с точно соблюдаемым комендантским часом, и женщин здесь почти не было.
Они вошли в дом. Их ждал крепкий мужчина в плаще мастера-купца. Острая с рыжей ржавчиной серая борода придавала ему вид человека, обладающего непререкаемым авторитетом. Роджер Эршельм, английский купец из Лондона. Конечно, он не был ни «английским купцом», ни «из Лондона», но все в Порт-Акроне считали его таковым.
В хорошо освещенной обшитой панелями комнате Эршельм скинул плащ и пригласил всех к столу, где стояло вино в кубках изумительной работы. Металлические блюда с ободком из эмали с драгоценными цветными камнями были наполнены фруктами, вафлями и ломтиками хлеба, намазанными разными аппетитно пахнущими смесями паст.
— Это безумие, — буркнул Эршельм. — Вы, леди, — он посмотрел на Мэрфи, — сильно рискуете. В городе так мало женщин, что они все наперечет со всей их родословной. Если здесь увидят вас, поднимется такой переполох, что может оказаться раскрытой вся наша станция. А вам, — он повернулся к мужчинам, — я сейчас объясню другое. Вдоль реки неспокойно. По прихоти какого-нибудь лорда вас могут выслать из Империи в одной рубашке.
— Что-нибудь случилось? — прервал его Валт. — Назревает мятеж?
— Случилось, да. Здесь всегда готовились мятежи, но сейчас, я считаю, все по-настоящему кипит!
— Какие-нибудь особые причины?
— Причины? — всплеснул руками Эршельм. — Они прежние: купцы желают мира, а лорды, видя, как уменьшается их власть и доходы, — войны. Ходят слухи о жутких инцидентах на границах, да и ближе. Снова вспоминается пророчество о возвращении Хитцилопотли. Долгое правление малолетки никогда не укрепляет королевский дом. Не один лорд уже поглядывает, как бы облачиться в императорский зеленый цвет.
— Но все это не первый год…
— И создается отвратительная ситуация. Время идет, и лорды начинают проявлять такую смелость, какую не демонстрировали со времени подавления восстания. Они вытаскивают полузабытые законы и пользуются ими, когда выгодно. Самый последний: ограничение проживающих здесь иноземных купцов — Дозволенных. Им разрешается выходить из своих домов только по пропускам и под охраной для их же собственного блага, конечно. Население якобы ненавидит иноземцев. Было несколько умело направленных бунтов, чтобы в это поверили. Ряд тщательно спланированных инцидентов стал причиной изгнания всех Дозволенных…
— И Нью-Британия согласна с этим?
— При теперешнем правительстве? — Эршельм пожал плечами. — Непосредственным будущим управлять нельзя. Но общественное понимание растет. Умеренные могут потерять власть и к ней придет королевская партия. Вице-король скользит по узенькой тропке, сохраняя мир. И он может только советовать, но не приказывать. Расхождение с законами правящего дома 1810 полное. Итак, если вы не найдете того, что ищете, в Нью-Британии… — Эршельм замолчал. Мэрфи непроизвольным жестом сбросила на пол стоявшую перед ней чашу с вином и, даже, не взглянув, повернула голову, как будто ее притянула какая-то сила. Все уставились на нее. Медленно повернув лицо с широко раскрытыми глазами, она встала и подошла, держась за стену, к окну. Руки ее отдернули занавески и потянулись к шпингалетам. Валт в два шага очутился возле нее, отвел ее руки и открыл окно. Холодный ночной воздух принес с собой звук струящейся воды. Вдали светились фонари. Валт бережно обнял Мэрфи за плечи и тихо назвал ее по имени. Девушка качнулась к нему, но головы не повернула: она все еще вглядывалась в ночь. Затем она вздрогнула всем телом, повернулась к Валту и схватила его за куртку. Лицо ее было усталым и напряженным.
