Блейк распластался в вонючей грязи. Удушающе пахло гниющей растительностью. Слизь давно затопленного берегового камыша пристала к рукам и телу. Он не вполне представлял себе, каким образом добрался в темноте до отмели. Помнил только исполосованную огненными лучами воду, по которой он отчаянно молотил руками, стараясь удержаться на плаву. Видимо, на судне решили, что убили его, а может, просто оставили для берегового патруля. Он выплыл, вернее сказать, вырвался из объятий воды на хрустящее камышовое ложе, сел и попытался разобраться в том, что случилось. Совершенно ясно, что его вызвали на тайное свидание и потребовали пароля, которого он не знал. Затем кто-то, может быть, и не участвующий в сговоре, прошел по палубе, и невидимый собеседник Блейка применил решительные меры для избавления от возможного изменника — выкинул Блейка за борт.
Теперь он был на территории, где легко можно стать добычей первого встречного. У него был выбор: либо снова плыть через реку в Нью-Британию, либо разработать способ спуститься вниз по течению и догнать купеческое судно. Блейк не был уверен, что это возможно. На левой руке от плеча до локтя тянулась опаленная полоса в три пальца шириной. При малейшем движении она причиняла мучительную боль. Переплывать в таком состоянии широкую быструю реку — нет.
Но на этой стороне вдоль всего берега были наносы. В родном мире Блейка такая река пользовалась дурной славой из-за постоянного изменения глубины. Наверное, и здесь то же самое. Если он найдет что-нибудь дрейфующее для поддержки, он способен плыть и даже догнать судно, где, правда, его могут и подстрелить… и обнять те, кто был бы рад услышать о его встрече с неизвестным на верхней палубе. Блейк был уверен, что это армейский офицер. Но возможна ли связь между офицером и иноземным купцом? Ведь последних вечно проклинали и считали врагами?
Блейк с трудом поднялся на ноги. Ясно, что идти по затонувшему камышу не удастся — с первым шагом ноги глубоко увязли в гнили. Придется подняться выше.
Ночь была безлунной, и Блейк лишь смутно различал высокий обрывистый берег. Каким-то образом ему все же удалось подняться наверх. Там он лег, тяжело дыша и прижимая к груди обожженную руку.
За темными зарослями метались искры света. Костры. Блейк прислушался к ночным звукам: полет совы, всплеск — видимо, какое-то животное на водопое, а потом лай, заставивший его вздрогнуть. Патрульные собаки?
Идти наугад в темноте было не очень разумно, но чем больше он останется здесь, тем дальше уйдет судно и возрастет опасность попасться патрулю. Ну что ж, значит, надо идти!
Блейк встал. Река здесь поворачивала на юго-запад. Спотыкаясь, он поковылял вдоль берега. Что-то темное фыркнуло и с шумом бросилось от него в кусты. Еще два раза он услышал громкий лай. Он стал считать шаги: пятьсот, отдых до сотни, пятьсот, опять отдых. Было слишком темно, чтобы искать какое-то подобие плота: как только чуть-чуть рассветет, он спустится к воде и поищет.
Нью-Британия держала патрульные крейсеры на своей стороне реки, вспомнил Блейк. Найти бы что-нибудь плавучее для поддержки, чтобы переплыть реку. Уйти подальше от этого негостеприимного берега… Если его захватят нью-британские власти, он назовется беженцем с верховьев реки, спасающимся от вражды имперской знати… Едва ли это выйдет: Блейк устал, а рука, которую он засунул за пазуху, пульсировала болью, отзывающейся в плече и груди так сильно, что иной раз он не мог вздохнуть и приходилось останавливаться, чтобы отдышаться.
Ночь длилась бесконечно. Время перестало существовать, и Блейк был осужден вечно тащиться сквозь тьму, спотыкаясь о корни и низко стелящиеся ветки. Он шел, как в полусне. Сигнал опасности забил общей тревогой. Так было в челноке, когда он сел на Проекте. Челнок… Валт… Мэрфи… Судно…
Недавнее прошлое тупо текло через его мозг, как будто все это ни с какой стороны не касалось Блейка. Важен был лишь следующий шаг… следующий и еще следующий… если он сможет шагнуть…
Блейк споткнулся и упал, как раз на поврежденную руку. Тьма перед глазами стала еще плотнее. Он не смог удержаться от стона. Он так и остался лежать там, где упал. Небо начало бледнеть.
Его разбудил дождь. Холодные струи пробились под ветви и снова намочили непросохшую одежду Блейка. Патрульный открыл глаза и заморгал, не понимая, где он. Дождь, ветки — значит, под открытым небом. Как он сюда попал? Вода, падавшая на лицо, несколько освежила память. Он в другом мире... Корабль… Река… Он шел вдоль реки. Теперь светло… Наносы на берегу… Надо уходить отсюда! Он встал, держась за куст, и замер: тихое рычание и… резкие позывные внутренней тревоги. Блейк медленно повернул голову к источнику звука. Яркие, отливающие зеленью глаза смотрели на него с явным интересом. Уши были прижаты к круглой кошачьей голове. Сквозь белые клыки вырвался предупреждающий рык. Пума? Нет, это был ягуар, пятнистый владыка джунглей на дальнем юге. Хотя здесь он был и не дома, однако оставался хозяином положения.
