— Какую историю рассказал этот заречник в свое оправдание?
Судьи зашевелились: такое вмешательство в установленную процедуру суда запрещалось.
Тлакаклиль снова сделал жест, и копье еще раз стукнуло, призывая к тишине и вниманию. Вице-Император указал пальцем с длинным ногтем на Блейка.
— Говори. Каков твой рассказ?
Правда, насколько она допустима, — быстро решил Блейк. Он очень доверял своему новому предупреждению-сигналу: надежда на перемену, на нечто не столь опасное.
— Я из группы Дозволенных Купцов, плывших в Ксоматль, согласно закону. Великий… — начал он и коротко рассказал обо всем. Свое падение с борта он выдал за несчастный случай, но во всем остальном твердо придерживался фактов. Поняли его или нет, он не знал, но вообще-то большинство знати и купеческий класс понимали по-английски.
Пока Блейк рассказывал, ему пришел на ум один из многих фактов, которые он изучал на Бруме и которым сейчас решил воспользоваться. Закончив свое повествование, он коснулся пальцами пола, а затем поднес их к губам, прежде чем снова взглянул на Вице-Императора.
— Я клянусь в этом именем Хитцилопотли!
Пятьсот лет назад человека, сказавшего так, более не допрашивали, так как это означало, что он говорит правду. Тлакаклиль некоторое время молчал, глядя на Блейка.
— Поскольку Великая Набочка перестала даровать жизнь и смерть в этой стране, ты произнес поистине необычную клятву, иноземец. Но я все-таки думаю, что твои слова следует проверить. Есть ли здесь кто-нибудь, кто мог бы говорить за тебя, подтвердить, что ты тот, кем себя называешь, что не собирался принести зло этой земле или ее жителям? Кто из слушающих суд скажет так?
Соякоатль больше не смотрел на Блейка. Его взгляд выискивал в толпе, стоявшей плотной стеной позади стражей и справа от пленника, того, кто выскажется.
— Есть, кто скажет?
Из толпы вышел офицер. Он не был носителем знака ягуара, его униформа была обычного цвета. И Блейк не понял символа на груди его куртки.
— Пусть будет записано, что достойный квокехетке с границы Тотцин говорит за пленника, зная, что клятва этого чужеземца правдива и что вина или невинность его равны! — медленно произнес Соякоатль. Судьи снова зашевелились, но никто открыто не возражал. Делая официальное заявление, Тотцин стоял на нижней платформе. Затем он прямо подошел к Блейку. Стражники с явной неохотой посторонились.
— Уходи быстрей!
Блейка не надо было подгонять. Он не понимал, в чем дело, но его судьба явно изменилась к лучшему, и он был намерен этим воспользоваться. Во всяком случае, он свободно выходит оттуда, куда вошел со стражей.
Пока они ехали в гавань (Блейк понял, что они направляются к реке), Тотцин ничего не объяснял, а патрульный считал разумным не задавать вопросов. Кар вел солдат в простой униформе, а на заднем сиденье были еще двое.
В гавани швартовался маленький крейсер. У его штурвала стоял человек, другой ждал, чтобы выбрать причальные канаты. Тотцин вторично приказал:
— Иди быстрее!
Он толкнул Блейка перед собой на судно и оглянулся назад, на причал, словно опасаясь преследования. Только после того, как они вошли в фарватер реки со скоростью, какой Блейк никогда не знал на водном транспорте, офицер облегченно вздохнул. Он коснулся плеча Блейка и повел его к штурвальной рубке, где сменил рулевого. Когда они остались одни, он слегка улыбнулся патрульному.
— Ты, как видно, отправился в путешествие на Великом Змее, или родился под счастливым знаком, Тейялуаними! Мы еще в пределах досягаемости стрел тех, кто хотел бы твоей встречи с Ксили или Хитуилопотли по древнему обычаю. Только Великий мог так не посчитаться с их волей. Но, во имя Девяти, каким злым ветром занесло тебя сюда?
— Будь осторожен, — предупредил себя Блейк. Совершенно ясно, что его приняли за кого-то, кто имел основание требовать помощи приближенных Императора. Был ли это подлинный Руфус Трелейл?
— Все было так, как я рассказывал судьям, — ответил он. — Падение с судна…
— Которое оставило на тебе лучевой след? — Тотцин испытующе взглянул на него.
— Это случилось, когда я уже был в воде, — сказал Блейк. — Я не знаю, кто в меня стрелял и почему.
Видимо, ответ был удачным, потому что офицер кивнул.
— Да, так могло быть. Увидев тебя в воде, стражники обязаны были выполнить данные им приказы. Ах Кукум же не решился противодействовать, чтобы не навлечь подозрения на нас. Глаза и уши Пактитля работают на этих кораблях как открыто, так и тайно. Скажи, как идет торговля? У тебя есть хорошие новости?
Блейк смотрел на бурлящую воду, разрезаемую носом крейсера.
— Последнее, что я слышал, — все идет гладко. Мой… мой начальник должен знать больше.
Такой неопределенный ответ, по-видимому, тоже удовлетворил спрашивающего.
— Настанет день… — Тотцин поднял руку над штурвалом и опустил ее, сжав в кулак. — Да, настанет день, когда мы снова поднимем знамена, услышим звуки труб! — Он сделал паузу и бросил на Блейка несколько смущенный взгляд. — Так говорили в старину… Мы не воюем, как наши предки.
— Доблесть Империи хорошо известна, так же как отвага и умение ее солдат, — ответил Блейк.
