Вокруг стен шли панели из черного дерева, инкрустированные замысловатыми рисунками из драгоценных камней со сверкающей эмалью. Между ними висели длинные занавеси из блестящих тканей. Черного дерева стол занимал противоположный конец каюты, с каждой его стороны стояли длинные скамьи, а во главе — кресло с высокой спинкой.
Каюту освещали два сияющих розовым светом шара в филигранной оправе, висевшие на длинных цепочках. От движения судна они покачивались, так что свет, казалось, то усиливался, то убывал. Пока Рей осматривался, Че подошел к столу и, слушая молодого офицера, налил какой-то жидкости из графина в бокал на высокой ножке. Вдруг муриец уронил графин, и тот протестующе зазвенел. Че обернулся к Рею:
— Нам сообщают, что Северное и Восточное моря закрыты. Это означает…
— Войну? — предположил Рей, смутно подумав: «Тот или другой мир, то или другое время, но война, похоже, идет всегда и везде».
Че кивнул.
— Если пожелает Ре Му, и тогда, когда пожелает. Но сейчас мы идем домой. — Он повернулся к офицеру, которого звали Хейном, и принялся задавать ему все новые вопросы.
Сквозь стены и пол каюты Рей почувствовал ровную вибрацию. Он оперся рукой об инкрустированную панель, внезапно почувствовав, что теряет равновесие. Ему захотелось сесть на скамью у стола. В это время офицер сделал резкое движение: взмахнул рукой, словно отражая чей-то удар, а рот его скривился, как от боли. Затем, поклонившись Че, он повернулся и вышел. Че печально проводил его взглядом.
— Ленор, его брат по мечу, сражался рядом со мной. Кинжал пирата вонзился в его горло на моих глазах. С этого дня Хейна гложет печаль. Но этот долг не останется без оплаты. Мы вспомним о нем, когда встанем меч против меча с приверженцами Баала. А теперь давай есть и пить, а потом спать, потому что негоже человеку быть усталым, да еще и с пустым брюхом.
Они выпили вина из бокалов тонкой работы, поели с блюд, сделанных искусными мастерами. Правда, в этот раз Рея больше интересовало их содержимое. Насытившись, Рей увидел на стене не просто декоративный узор, а картину! Он наклонился вперед, и у него перехватило дыхание, когда его глаза обежали береговые линии на этой невероятной картине. Только очень немногое казалось знакомым. Два континента, северный и южный, были слабым напоминанием того, что так хорошо знал Рей. Миссисипи, Огайо, большая часть северо-восточного и южного пространств североамериканского континента были под водой, в то время как Аляска вплотную примыкала к Сибири. Центральную часть Бразилии окружал океан. Взамен знакомых ему затонувших стран, здесь были два новых континента — один на востоке, другой на западе, так что карта грубо напоминала ромб с земельными массивами в каждом углу.
Эта карта больше сказала Рею обо всех переменах, чем все, что произошло с ним за последние два дня. И чувство потрясения, которое он испытал, должно быть, отразилось на его лице, потому что Че вдруг опустил бокал на стол и встревоженно спросил: — Что случилось?
— Да вот — карта! — неуверенно ответил Рей.
Муриец оглянулся через плечо.
— Боюсь, что она больше декоративна и пользы от нее никакой, — заметил он.
— Тогда… значит, это не ваш мир? — Американец вздохнул с облегчением.
— Наш, только на этой карте не обозначены пути кораблей. Но вообще-то она довольно точна. Смотри. — Че подошел к стене. — Вот Бесплодные Земли. — Кончиком пальца он провел по оставшейся части Северной Долины Огайо. — Там можно встретить охотников или преступников, но настоящих поселений нет. Эти места слишком суровы и дики, чтобы привлечь кого-то, кроме исследователей и тех, кто нуждается в укрытии. Мы сейчас примерно здесь. — Его палец двинулся вниз, в море. — Мы идем на юг, чтобы пересечь Внутреннее море. — Палец быстро передвинулся к Бразилии. — Это Майякс, союзник матери-страны, сильный и богатый. Затем мы пройдем каналами в Западный океан, а потом в Му. — Он показал на земельный массив на западе.
— А Атлантида на востоке, — сказал Рей скорее утвердительно, чем вопросительно.
— Правильно. Значит, это сильно отличается от земель в твоем времени, раз ты испугался, увидев карту? Почему ты так испугался?
— Потому что, — Рей с трудом подбирал слова, — трудно поверить в то, что человек идет по своим обычным делам по своей знакомой земле и вдруг оказывается не просто в другом месте, — в другом времени, где все не так. Все, что здесь обозначено как море, — он в свою очередь подошел к карте, — для меня земля. И густонаселенная, со множеством огромных городов. Мы считаем, что их даже слишком много. Население Земли все растет, и в этом таится угроза для существования человечества. И вот здесь тоже суша. — Он положил ладонь на море Бразилии. — А здесь нет ни Атлантиды, ни Му — только океан и разбросанные острова.
Он услышал вздох Че.
— Какое долгое, какое громадное время разделяет наши миры, брат] Такие перемены на лице планеты происходят нелегко. Ты говорил, что в вашем мире Атлантида — легенда. Значит, ей придет конец? Или это говорится о Му, матери-стране?
