— Об Атлантиде сохранились только легенды, но в них нет ничего достоверного. Говорят, она исчезла под водой от землетрясений, которые обрушили на нее гигантские волны. Материк скрылся навеки под водой. С тех пор океан и носит имя Атлантического. Легенды говорят, что все это произошло из-за злых дел ее народа. А о Му я никогда не слышал.
— Что ты делал в своей северной стране? Ты был воином? Когда ты повалил атланта, ты воспользовался удивительным приемом, какого я никогда не видел.
— Какое-то время я был воином, затем у меня были семейные неприятности, и я ужен был дома…
— Нужен был дома… а теперь, когда ты не можешь вернуться домой?
Рей покачал головой.
— Эта нужда отпала. — Ему не хотелось думать об этом. — Я собирался вернуться в армию, когда это со мной случилось. По правительственному проекту были построены новые здания. — Он не знал, многое ли из этого поймет Че, но ему захотелось рассказать о том, что случилось, вслух и самому попытаться понять, что произошло. Когда там начали расчищать местность, вышел спор из-за древнего индейского кургана. Люди возмущались, что его сровняют с землей до того, как он будет по-настоящему исследован. Лес Уилсон, мой знакомый, пытался заставить строителей подождать. Он написал об этом статью, и ему были нужны несколько хороших фотографий кургана. Я обещал ему сделать их и как раз собирался снимать, когда вдруг оказался в лесу с такими огромными деревьями, каких никогда не видел. Вот и все, И я так и не знаю, что случилось и почему.
Че выглядел растерянно.
— Фотографию индейского кургана, — медленно повторил он, окончательно запутавшись.
— В нашем мире есть такая машина — камера, фотоаппарат, — объяснил Рей, — Им пользуются, чтобы сделать очень точные рисунки предметов, это мы делаем тогда, когда нам нужна сохранить увиденное однажды, то, что больше мы не сможем увидеть. Когда-то хозяевами этих мест были индейцы. Мой народ завладел их землями, когда четыреста лет назад пришел сюда с востока. Какие-то ранние племена, исчезнувшие еще до того, как здесь поселились мои предки, построили большие земляные курганы. Эти курганы сохранились до наших времен и их изучаем, чтобы побольше узнать о народе, который их насыпал.
— Если мир твоего времени такой старый, — медленно сказал Че, — там должны быть остатки от многих, очень многих исчезнувших народов, о которых вы можете узнать.
— Да, во многих местах от них остались развалины и древние могилы, а о некоторых же народах мы знаем только по нескольким оставшимся от их мира камням, которые говорят нам, что когда-то человек что-то здесь строил. Но и только…
— Тебе нравились поиски давно ушедших?
Рей пожал плечами.
— Такие исследования — нечто вроде охоты за сокровищами. У меня была куча времени, когда я вернулся домой, и я много читал об этом.
Он снова отогнал болезненные воспоминания.
— Брат, я мог бы сказать тебе много слов, — вздохнул муриец, печально глядя на него, — но слова не могут прогнать грустные мысли, как бы хорошо они ни произносились. Ты сейчас сражаешься на поле, где брат не может встать с мечом по правую твою руку или по левую, потому что эта битва только твоя. Но у каждого есть свое зло. Забудь об этом. — Он указал на карту. — Если можешь. И давай спать.
Рей последовал за ним в отделенную от каюты занавесом маленькую каморку с двумя койками. Че уже стаскивал с себя обрывки промокшей туники.
— Отдыхай, пока можно. Кто знает, что принесет утро?
Рей неохотно влез в теплое гнездо мягких покрывал. Он закрыл глаза, но тревожные мысли прогоняли сон.
— Ну, что у вас? — Харгрейв тяжело опустился на стул. Темная щетина на подбородке подчеркивала тени под глазами. Он медленно мигал, словно силясь держать глаза открытыми.
— Теперь мы знаем, кто этот человек — Рей Осборн. Он знакомый Уилсона и подрабатывает фотографом в местной газете. Уилсон послал его сделать несколько снимков кургана.
— Газета! — взорвался Харгрейв. — Не хватало нам только, чтобы в это дело впуталась газета! Нам это нужно, как атомная бомба! — Он вытащил сигаретную пачку и яростно отшвырнул ее, обнаружив, что она пуста. — Полагаю, что сообщения об исчезновении Осборна уже пережигают телеграф и на востоке, и на западе.
— Нет еще. Нам чуточку повезло. Осборн должен был принести фотографии только утром. Я сообщил Уилсону, что мы их конфисковали, а Осборн находится под арестом за нарушение наших территориальных прав, — ответил Фордхейм.
— О, господи, зачем? Это принесет нам кучу неприятностей, поднимется вопль насчет свободы прессы, и все будут кричать об этом.
Директор покачал головой.
— Нет. Все смирились с мыслью, что это — секретная зона. Мы скажем, что Уилсон послал сюда Осборна, зная, что это — закрытая территория, что он пытался подсматривать. Это даст нам время, так как Уилсон предупреждался и раньше насчет подрыва безопасности. К счастью, Осборн одинок.
— Подумаешь — одинок! Уилсон примется за его родню, расшевелит ее, и какой-нибудь юрист явится сюда с иском.
— Нет, он совсем одинокий, — Фордхейм взял со стола лист бумаги и начал читать:
