Неожиданно они вышли из вонючего влажного мрака в серый утренний свет. Вокруг них горбились темные угрожающие курганы, ожидающие, подобно рогу и саргону, возможности броситься на тех, кто вторгся в их ревниво охраняемые территории. Они были так высоки, что Элосса не могла сообразить, в какой стороне лежит притягивающий ее купол. На минуту она растерялась. Раски, покачиваясь, шел вперед, здесь он освободился от ее силы, которая держала его в темных переходах. Он не оглянулся и ничем не дал понять, что знает об Элоссе. За неимением лучшего гида, Элосса пошла за ним.
Могильных холмов больше не было. Они вышли туда, где только полосы земли указывали, что когда-то здесь был город. Затем и эти признаки исчезли, Впереди было открытое пространство.
Перед ними поднимался купол. Поверхность его в приглушенном свете пасмурного дня казалась тусклой. Раски резко остановился и быстро закрыл руками глаза. Видимо, он не хотел видеть купол, который заключал в себе непонятную ему угрозу.
Элосса взяла его за локоть. Он не опустил рук, не взглянул на нее, но когда она потянула его вперед, стал слабо сопротивляться. Раски так и не открыл глаз, и Элосса вела его за собой, как слепого. Они дошли до подножья купола, и Элосса выпустила локоть своего спутника. Пора… Ей не сказали, что она найдет, но одна подмога в поисках у нее все-таки была. Ей назвали одно единственное слово и сказали, что когда наступит время, она должна вспомнить это слово.
И время настало.
Элосса подняла голову, и, глядя на купол, громко выкрикнула это слово. В нем не было смысла — по крайней мере Элосса его не знала. Звук прокатился в воздухе, и пришел ответ. Сначала резкий свист и скрежет, словно металл с трудом преодолевал наложенные временем оковы. В поверхности купола, прямо над Элоссой появилось отверстие, оно все увеличивалось, пока не стало достаточно большим, чтобы в него мог войти человек. Потом до них опять донеслась жалоба металла, и из двери высунулась изогнутая полоса, словно язык, готовый слизнуть стоящих перед ним людей.
Элосса осторожно отступила, потянув за собой Раски. Металлический язык, двигающийся с таким трудом, спустился вниз и коснулся земли рядом с Элоссой. Она увидела на нем ступеньки. Ее приглашали войти.
Она снова задумалась: как быть с Раски? Взять его с собой? То, что было в куполе, наверное, являлось великой Тайной Юртов. Но оставить его здесь, где он опять может стать жертвой безумия, было все равно что приставить себе нож к горлу.
Она положила руки на Раски и встретила более сильное сопротивление. Он чуть слышно произнес:
— Нет!
Она толкнула его к подножию лестницы, не зная, сможет ли заставить его подняться, если он будет сопротивляться. Он закричал:
— Небесный дьявол! Нет!
Тем не менее, он все еще находился под воздействием ее мысленного приказа, так что не мог бежать и волей-неволей начал подниматься по ступенькам. Все линии его напряженного тела показывали его борьбу за освобождение, но все же он медленно поднимался. Элосса ничего не видела в глубине отверстия, но мысле-поиск сказал ей, что их ждут.
Теперь она узнала еще кое-что: вокруг них собиралась и росла та безумная ненависть, с которой она уже дважды встречалась. Теперь это был третий приступ. Раски вдруг откинул голову, поднял лицо к небу и закричал. В этом вопле не было ничего человеческого.
Она испугалась, что он разрушит мысленные оковы, повернется и кинется на нее с бессмысленной злобой саргона. Но хотя он закричал еще раз, и его страх и ярость окутали Элоссу, словно туман, ее воля все еще довлела над ним, и он продолжал подниматься.
Они подошли к двери. Раски схватился руками за обе стороны входа, удерживая тело, как бы в последнем приступе неслыханного страха и отчаяния.
— Нет! — закричал он.
Боясь, чтобы он не повернулся и не столкнул ее с лестницы, Элосса ударила его по спине руками. Возможно именно быстрота и внезапность этой физической атаки принесла успех: Раски споткнулся, голова его упала на грудь, он покачнулся еще раз и упал. Элосса протиснулась мимо его неподвижного тела внутрь купола, затем повернулась, схватила его за пояс, из последних сил втащила Раски в холл и инстинктивно выпрямилась, готовая защищаться. Откуда-то послышался голос — не в мозгу, а наяву, очень громкий, Элосса поняла слова, хотя акцепт несколько отличался от речи Юртов:
— Добро пожаловать, кровь Юртов. Возьми бремя нашего греха и стыда и научись носить его. Иди вперед к месту познания.
— Кто ты? — спросила она тонким дрожащим голосом. Ответа не было. Что-то сказало ей, что его не должно быть.
Раски покатился по полу, пристально глядя на Элоссу. Глаза его не были больше затуманены, в них светился разум. Он сел и оглянулся вокруг, как пойманное животное, которое ищет выхода из клетки. Со стороны двери опять послышался скрежет металла. Раски рванулся, но не успел он вскочить, как дверь закрылась. Они были заперты.
— Где мы? — спросил он на общем языке, принятом между Раски и Юртами.
