Чем больше я думала над этим, тем сильнее начинала болеть голова. Если предположить, что это так, значит, как минимум нашлись основания. Значит, искать ответ в белых пятнах воспоминаний опасно. Никто не станет кромсать свой код без надобности.
Однако, даже если предположить, что все это так, меня никогда не звали Ольгой. Я Кира Ницке. С самого рождения.
Кира Николаевна Ницке. Третья группа крови. Резус плюс.
– Ладно, – говорю. – Вы правы. Главное, что мы живы и здоровы сейчас. Идемте завтракать?
– Да, если позволишь. А потом буду благодарен, если разъяснишь, где здесь ближайший автобус, чтоб добраться домой.
– Куда домой?
– В Фанагорею, куда ж еще?
– Но…
Я медленно отступаю назад и запинаюсь о камень. Иван смотрит на меня без единой крупицы сомнения.
– Что «но»?
– Фанагорея, которая в двухстах километрах отсюда?
– Ну да, – произнес он, однако, судя по взгляду, уже не так уверенно. – Ты сама так сказала.
– И у вас там жена? Дети? Работа?
– Да, верно, – хмурится Иван. – А в чем, собственно, дело? Ну да, за месяц моего отсутствия про работу уже нельзя точно сказать, но жена вряд ли успела найти другого.
– Вот как. Ну ладно, сейчас разберемся.
Я ни хрена не понимаю! Что за чушь он несет?
– Ну-ка постой, – он не дает уйти, встав между мной и единственным плоским камнем, по которому можно подняться. – Что это ты так занервничала?
– Ну просто… – протянула я. – Понимаете…
Мне следовало подумать. Подумать подольше. Поднять навыки общения с Юджиным, которому никогда нельзя напрямую сообщать плохие вести. Мне следовало собрать в голове все самые мягкие слова для того, чтобы убедить этого человека сохранять спокойствие. Но, как назло, меня вновь накрыл опустошающий ступор. Когда ничего, совершенно ничего путного не приходило в голову.
– Фанагорея давно заброшена, в ней никто не живЕт уже два года, – сказала я. – Понятия не имею, о чем вы говорите.
Слова сами слетели с языка, и я тут же осознала, что тактика молчания все же эффективнее. Иван если не ждал этих слов, то, безусловно, боялся в глубине души чего-то подобного.
Потому что он поверил мне практически сразу.
– Они предупреждали. Умбра предупреждала, – шептал он, бешено бегая глазами по песку.
Надо было убираться. Нестабильная психика Ивана сейчас вела себя не лучшим образом.
– Стойте, стойте, подождите! – я старалась говорить как можно спокойнее. – Угомонитесь, сейчас разберемся, хорошо?
– Что ты им сделала? – порезанное лицо Вербового искажала гримаса страдания. Если бы сейчас зафиксировать его состояние для синесцены, можно было бы создать серьезное оружие массового поражения. – Что ты натворила?!
– Успокойтесь! Пожалуйста! Вы меня пугаете!
Никогда не понимала, как себя вести в таких ситуациях. Вот и сейчас. Просто в какой-то момент стало ясно, что новость о Фанагорее привела Ивана в бешенство. А потом он схватил меня за шею. Я помню, как закричала, как оказалась в воде, под водой, а потом уже сложно сказать, как все было.
И знаете, когда нет времени на осознанные мысли, глаза как будто стремятся зафиксировать как можно больше напоследок. Время словно растянулось как резина и в этом бесконечно эластичном вакууме замерло крошечным насекомым в капельке янтаря с лентой кинофильма перед глазами. На скале бледнела надпись. Бордово-черная с мелкими подтеками:
Я бесконечно помню это одно-единственное мгновение, растянутое на такой длительный срок, что его действительно проще рассматривать в виде череды кадров. То ли сменяющих друг друга, то ли нет. Вот я толкаю обидчика коленом по носу. А в следующем кадре уже вырываюсь из его узловатых ручищ и плыву прочь. Каждый гребок, каждый сигнал мозга в мышцы, предшествующий гребку,
Я дискретно и неумолимо плыву к крутому утесу за холмом. Взбираюсь на камни и бегу, как не бегала еще никогда.
__________6. СОРОК ЧЕТЫРЕ СЕКУНДЫ
Самый офсетный из всех офсетных миров, что мне доводилось посещать, кажется, размыкает объятия. Дай мне вдохнуть унцию обычного кислорода, без электрической радужной проволоки, без искристой музыки и ритуальных танцев.
Ведь счастья не должно быть слишком много, а не то я растворюсь в нем окончательно. Счастье
Как это было? Как в кино.
– Мне кажется, будто мы стоим у истоков формирования новой фэшн-индустрии!
– Подпольной фэшн-индустрии!
Валера Ткачев листает огромную и жуткую гугл-таблицу на компьютере с сияющей разноцветной клавиатурой. Еще двое
– Найдите эльку! – футболку размера L.
Но я не могу, хотя очень хочу помочь.
– А там, в другой комнате обезьянки шьют. И эту партию мы отправляем куда-то в Штаты, а эту
