— Сворачивай! Сворачивай! — призывая Бориса и Анатолия обойти врагов по большой дуге и не попасть под обстрел. Те уяснили опасность, свернули, на время прекращая преследование. Ярослав заметил странное: неприятели, можно сказать, десант колесничих, вместо того, чтобы немедленно поспешить наперерез, бросились в противоположную сторону, хотя стрелы всё же пропели. Пара вуоксов, Ярослав определил десантников как нелюдей, расстояние позволяло это определить, третий лежал неподвижно, вероятно расшибся при падении, натянули луки и пускали стрелы, пока Ярослав и его товарищи по широкой дуге обходили опасное место, совершенно выпав из ритма погони. Ранений с успехом избежали, стрелы падали с недолётом, но всё пришлось начинать с начала.
Через час скачки снова приблизились к беглецам и теперь настолько близко, что можно было различать лица. Трое возничих шли в ряд, вяло, погоняя лошадей и не глядя без нужды на преследователей. Ярослав определил — люди явно с опытом. Двое в простых холщёвых панцирях возничих, один в одежде знатного человека. Это и есть тот самый человек — определил Ярослав. Расстояние не позволяло использовать лук, но у него есть кое-что другое. Закрепив вожжи на луке колесницы, а рожно поместив в специальный карман на боковине, взвёл арбалет, зарядил и прицелился. Повозку немилосердно трясло, потому выстрел оказался неудачным. Болт пролетел гораздо выше преследуемой упряжки, но не мог не обратить на себя внимания. Расстояние для обычной стрелы пущенной из лука совершенно не допустимое. Возницы засуетились, замахали руками, переговариваясь криком и стараясь перекричать грохот колёс. Взяли в руки щиты, намереваясь защитить себя и упряжки.
В ответ Ярослав послал второй болт, — точно так же мимо. Но не унывал, болтов у него сорок штук, хоть один да заденет лошадей. В момент, когда взводил арбалет в третий раз, заметил как с преследуемой колесницы что–то выпало, с виду похожее на мешок. Подумал: «А…а, припекло…, от лишнего груза избавляются». Через минуту увидел сброшенный предмет, по виду напоминающий бурдюк с водой. Время подходило менять лошадей, и Ярослав немедленно остановил упряжку около сброшенного бурдюка. Спрыгнул, пнул ногой. Что такое? Твёрдый, словно каменный. Схватил руками, тяжёлый будто действительно полон камней. Подумал: «Они, что с ума сошли, в такую даль тащить с собой мешок камней», вынул нож, развязал сыромятные завязки мешка, взглянул на содержимое и обомлел…
Коэн Чала и не надеялся так легко оторваться от преследователей. Их колесницы тяжело нагружены припасами, людьми и оружием, весь эффект тактики выбранной бывшим наблюдателем заключался в правильно выбранных моментах для избавления от лишнего груза. Конечно, Коэн в первую очередь надеялся, что ринальцам будет не до него после захвата каравана. Бой, хаос, вызванный пленниками и животными, вполне могли создать большие проблемы. Вполне вероятно, погони вообще не будет, но когда на востоке возникло облако пыли, Коэн, конечно, расстроился, но не настолько сильно. В течение дня он уходил от погони, пока преследователи всё–таки не нагнали его. Тогда сделал первый сброс — так он называл это. Опёршись руками о перила, обеими ногами со всей силой неожиданно толкнул, находящегося в его колеснице вуокса. Тот полетел за борт как мешок с отрубями, не успев ничего сообразить, вместе с оружием и припасом. С возницами у Коэна был уговор, что как только он избавиться от дикаря, они следуя примеру выкинут из колесницы своих. Уловка удалась и упряжки прибавили в беге.
Преследователи сразу отстали, отвлечённые на мечущих стрелы дикарей, но погоню не прекратили. Через пару часов всё повторилось. Сначала, имеющие заводных лошадей, преследователи нагнали и даже настолько близко, что начали стрелять из самострела. Тут Коэн не на шутку струхнул, так глупо умирать не хотелось. Возничие взяли в руки щиты, а он сам сбросил на землю, да так, что бы это было хорошо видно, один из мехов с сокровищами, которые спасали от врагов дикари. Коэн рассчитывал, что преследователи ни за что не пропустят его, не проверив содержимое. Так и случилось. Видя падение предмета, колесницы преследователей сначала придержали бег, затем совсем остановились, возвратясь к сброшенному мешку.
Коэн представлял, каково будет удивление, когда возничие обнаружат содержимое. Мало кто сможет пройти мимо соблазна. Он сам не жалел о потере, второй, гораздо меньший по размеру и весу мешок его вполне устраивал. Золота в нём хватит подкупить всех чиновников Семнана в купе с братьями Хевра Кадеш и самими Вехтом. А, возможно, и Баруш Башту будет значительно более снисходителен, увидя золотые слитки.
