— Не смею препятствовать! — воскликнул архимаг, — и жду к себе, когда будете готовы.
Откланявшись, Ярослав оставил шатёр Анастагора, чтобы уйти к себе, помыться, побриться и выполнить кое какие дела.
Рядом с палаткой, его встретил Борода, которому Ярослав жестом приказал следовать за собой.
— Где Анатолий? — не утерпел друг.
— А хрен его знает где, — само собой вырвалось у Ярослава, — этот тип болван или предатель.
— Что случилось? — взволновался Борода.
— Случилось? Я всё провалил, доверив пленного Шведову. Олег изначально не доверял этому человеку и направил с нами, чтобы проверить в деле. И вот, как только коснулось серьёзных вопросов, Анатоль исчезает вместе с пленным.
— Он бежал?
— Нет. Слушай как было дело. Поймали беглеца, и я отсылаю с ним Шведова, подобно тебе с мешком в Риналь. Сам иду на разведку Семнана с целью прикончить там одного опасного нам человека или, если удастся, взять языка из высокопоставленных лиц асмаилитов. И бац. Попадаю в засаду. Меня берут под белые руки, препровождают в темницу, но предо мной как в страшном сне является тот самый пленник, которого связанным я три дня назад отправил в Рахин вместе с Анатолем. Представляешь облом увидеть гада на свободе, в обществе единомышленников, указывающим на меня пальцем, как на шпиона. Поневоле задумаешься.
— Из твоего рассказа не следует, что Анатолий нас предал.
— Не спорю… и буду рад ошибиться. Унося ноги из Семнана, я не имел возможности узнать судьбу Анатолия. Но смотря на странные обстоятельства бегства пленника, нам следует организовать спасение. И даже не ради его жизни, что само по себе ценно, то хотя бы всё выяснить. К сожалению, у меня сейчас связаны руки договором с Риналем, но я не успокоюсь пока не верну Анатоля, и тем более, если он действительно предал.
Кстати, где мой мешок?
— Да здесь, в палатке, — сделал удивлённую физиономию Борода.
— Не вижу.
Борода усмехнулся над своей предусмотрительностью.
— Да прикопал я его здесь. Никто и не заметил.
— Ну, тогда доставай.
Борода быстренько раскидал кучу вещей, громоздящуюся ещё с момента установки палатки, загнул край расстеленного на земле покрывала и, подняв дернину, извлёк из неглубокой ямки не безызвестную козью шкуру — точнее набитый землёй и золотом мех. Ярослав осмотрел завязки, найдя вплетённые в них волосы не разорванными и восковые печати целыми. Тихо молвил:
— Не вскрывал?
Борода обиженно дёрнул плечами.
— Очень надо… Сказал не открывать, я не открывал.
— Верно… — примирительным тоном молвил Ярослав, — но узнаю, что обманул, прибью.
Развязал сыромятные ремни, горстью извлёк на свет землю вперемешку с золотыми долями.
Борода ахнул, шёпотом просвистел:
— Золото! — и затем ещё тише, — так и знал, что ты прикарманил стоящее, а ведь ничего не сказал. Думал, кину.
— А хрен тебя знает, за такую сумму любой маму родную удавит. Не то, что семью бросит.
Борода зло огрызнулся:
— Не что я нехристь!
— Давай выгребай, будешь считать. Золотишко чужое и его надлежит вернуть. Иначе нам не поздоровиться. И только в том случае, если владельцы расщедрятся, кое–что перепадёт.
— А нам это надо? — саркастически спросил Борис, делая вполне определённый намёк.
— Подумай, Борис. — Вкрадчиво разъяснял Ярослав. — Как семнанец грузил золотишко в колесницу, видели сотни глаз, и связать концы с концами — легко. Ренегат пойман — скрывать это мы не можем. Да и не станем. Значит золото у нас. Поди докажи, что он его спрятал…
Борода напирал:
— Сказать, мол, в глаза не видели… Спрятал золото ренегат, а мы не при делах…
— Вот, если бы действительно не при делах, то и упёрлись. Идите все на фиг… А раз золотишко у нас, то и запираться не будем, иначе рано или поздно всплывёт. А какой удар по репутации — воры!
— Да, хоть отсыпь по горсти!
— Ну это не грех, отсыплем, когда сосчитаем. А расщедрятся горожане, подкинут на чай, и всё в порядке, и мы при деньгах.
Когда собрали все золотые доли до единой, сосчитали, уложили в подходящую кожаную суму. Ярослав крикнул посыльного, приказав немедленно вызвать пританов, а денщикам прибраться в палатке.
