Спустя пару часов, когда Ярослав помылся, побрился и надел свой лучший наряд — голубой плащ и пурпурную тунику. Опоясался рубиновым мечём, а на ноги надел изящные сандалии Коэна Чала, которые каким–то чудом сохранились за время бегства из Семнана, привязанными к поручням колесницы. И был готов отбыть на ужин к Анастагору. Появились представители города. Несколько достойных мужей в возрасте, в скромной холщевой одежде по здешним меркам вполне приличной. К этому времени Ярослав переправил в палатку и второй мешок, присовокупя к возвращаемым и небольшую часть его самых приметных вещиц. Создавая впечатление целостности добычи. Конечно, горожане поймут — часть золота он прикарманил, но останутся довольны, возвратом и, пожалуй, станут благодарить. Таким образом, он прикрывал своё грязное дело, одновременно имея шанс прослыть щедрым и честным человеком. Во всяком случае, считал справедливым рассчитывать на комиссионные, за труды по сохранению для граждан Рахина ценностей, но иного способа получить часть, кроме как присвоить, не имел. Рахинцы люди строгих правил, благодарность в их среде, редко может выходить за рамки мелких сумм. Хотя по традиции обязательна.
Он предварительно выложил на столе золото, женские украшения и обратился к вошедшим с такими словами:
— Сакора яна Оуна наватаро. Во время погони за ренегатом мною захвачены сокровища, возможно похищенные в вашем городе.
Кроме Ярослава в палатке присутствовали и другие командиры отряда Сетх: Фесал, Нелей, Астипол, для придания возврату ценностей законного характера.
Ответил горожанин по имени — Грамон, которого Ярослав помнил по освобождению каравана с пленниками, именно он первым сообщил о бегстве ренегата. Человек оказался одним из пританов города.
— Действительно, наватаро Аослав, нелюдь похитила в городе, принадлежащие нам ценности. Затем мы видели, как мешки с золотом грузили в колесницу ренегата. Тому много свидетелей… — спутники живо закивали.
— Узнаете ли вы эти козьи меха, и есть ли среди присутствующих здесь предметов знакомые или принадлежащие вам?
— Да, Оуна наватаро, — отвечали пританы по очереди, — меха, действительно, похожи и среди золотых вещей есть наши. А один выразился точнее:
— Вот эти — подвески моей жены.
Ярослав не стал продолжать бесполезное дознание, и так ясно, что золото рахинцев.
— Хорошо, наватаро, я верю вам, можете забрать. Но среди ценностей могут оказаться предметы, украденные нелюдью в других городах или поместьях. Если хозяева отдельных предметов не объявятся, прошу вернуть их мне. Я постараюсь найти владельцев или их родственников.
Пританы с благодарностью приняли золото, пообещав обязательно вернуть бесхозные, чтобы Ярослав использовал их по собственному благоизволению.
Армия Семнана подошла к Рахину на третий день по возвращению Ярослава в город. К этому времени риналыды уже стояли лагерем в пяти верстах к западу от оазиса на пустынной местности, достаточно ровной для действий конницы, но пересечённой невысокими пологими всхолмлениями, тянущимися длинными грядами с севера на юг. Они ограничивали видимость несколькими соседними холмами, оставляя прочее пространство вне поля зрения. Анастагор приказал занять лагерем вершину одного из них, у подножия которого располагалась равнина, способная стать полем битвы. На противоположной стороне уже присутствовали разъезды врага и по сообщениям разведки, армия Семнана стала лагерем в пяти верстах к западу.
Удушающая жара размягчала людей, делая вялыми, каждый стремился найти тень. Бывалые воины поговаривали о пыльных бурях, свирепствующих в сухой сезон. Действительно, ветер крепчал, срывая струйки песка с вершин барханов, унося к соседним холмам наметая новые дюны. Извилистые змейки песчаных заносов струились по равнине, взбегая к вершинам холмов, наметая в неудобьях целые горы. В редких местах сквозь песок проглядывала жёсткая трава, колючий кустарник, обломки камней и скал.
Обе армии не торопясь, выжидали подходящего случая начать сражение, или ошибки, которую по неразумию допустит противник. Дважды рано утром семнанцы выходили в боевых порядках на равнину, готовые начать бой. Дважды оба войска, простояв несколько часов друг против друга, возвращались в лагеря, не найдя причины начать битву сегодня. Каждый ожидал ошибки, неверного действия или отделения части войска. В отличие от основных сил — пехоты и хумма, отряды колесничих активно действовали в окрестностях лагерей, начиная с переправы армии через Вади и подхода семнанцев. Колесницы и всадники прикрывали переправы, идущие пустыней караваны с продовольствием, вели разведку и досаждали врагу, чем только могли.
