Принц Гаррик, наследник трона Островов, его родные и друзья только начали восстанавливать порядок в королевстве после нападения порождений «Стеклянной Крепости». Но фантастические силы угрожают со всех сторон, пытаясь разлучить Гаррика и его спутников, чтобы помешать воссоединению Островов. Теперь их мир пережил магическое Изменение. Океан отступил, и острова стали возвышенностью новообразованного континента, на котором смешались эпохи, существа и география прошлого и будущего. Гаррик и его товарищи должны бороться за выживание человечества. Удастся ли им это сделать?
Илна посмотрела вниз, на долину, на храм из серого известняка и на изрубленные тела вокруг него. Трупов было много, хотя она точно не знала, сколько: когда число было больше, чем она могла сосчитать на пальцах, ей приходилось называть его с помощью бобов или камешков... если ей было не все равно. По большей части ей было все равно. Этот народ, люди и люди-кошки, которые, должно быть, убили их и были убиты в свою очередь, все были мертвы. Мертвые не имели значения. Илна любила свою семью, Чалкуса и Мероту. Они тоже не имели значения, потому что люди-кошки убили и их тоже.
— Это не могло произойти давно, — сказал Асион, невысокий темноволосый мужчина, который подстригал свои волосы и бороду ножом через большие промежутки времени. Илна была знакома с охотником почти месяц, и за это время она ни разу не видела, чтобы он их подстригал. — Я не чувствую их запаха на ветру.
— Здесь нет ни ветерка, — ответил Карпос, его рыжеволосый напарник, такой же неопрятный. Он раздавил комочек сухой земли между большим и указательным пальцами правой руки, позволив пыли осесть на землю. Она падала прямо вниз, насколько Илна могла это видеть.
— Ты просто притворяешься, ветерок дует, — сказал Асион, сгибая указательный палец левой руки, не отрывая взгляда от долины. — Пушок на моих ушах чувствует ветер, даже когда пыль не поднимается. Здесь достаточный ветерок, чтобы я почувствовал их запах, если бы они начали вонять.
В левой руке Карпос держал короткий, очень прочный деревянный лук со стрелой на тетиве; ее острие было бронзовым, тонким, но с широкими крылышками, которым потребовалось бы всего несколько ударов сердца, чтобы лишить жизни того, в кого она попала. У Асиона была праща с коротким древком и льняными ремешками. Для обычной охоты он стрелял гладкими камешками, но в подсумке у него было несколько заостренных свинцовых пуль; одна из них сейчас лежала в кармане. На металле пуль было отлито слово. Асион, казалось, думал, что это ценный амулет, хотя и не был уверен, потому что охотники умели читать ничуть не лучше Илны. Но она не верила в такого рода чары. Судя по тому, что она видела с тех пор, как к ней присоединились охотники, силы плеч Асиона было бы достаточно для большинства целей.
Илна взглянула на нити пряжи в своих руках, готовые быть сплетенными в узор, способный заморозить разум или остановить сердце любого, кто его увидит. Вместо этого она могла бы связать нить в простое прорицание, чтобы ответить на вопрос: — Ждет ли нас внизу враг?
Она делала нечто подобное каждое утро, чтобы выбрать направление для дневных путешествий… но сейчас такой заботы не требовалось. Она доверяла длинному, тонкому меху, растущему на макушке ушей Асиона, и доверяла своему собственному инстинкту, который подсказывал ей, если что-то впереди было не так, было неуместно в мирной долине. Здесь она этого не чувствовала.
Илна жила в деревушке на восточном побережье Хафта, пока ей не исполнилось восемнадцать. Два года назад волшебницу по имени Теноктрис выбросило на берег, и все изменилось. Она и ее брат Кэшел навсегда покинули дом в сопровождении своих друзей детства Гаррика и Шарины. И теперь — Гаррик был правителем Островов; его сестра стала Принцессой Шариной из Хафта; и у Кэшела было единственное, что когда-либо имело для него значение — любовь Шарины. Он мог бы стать Лордом Кэшелом, если бы захотел, но этот титул значил для него не больше, чем для Илны.
Губы Илны были тверды, как лезвие ножа. Когда-то она бы сказала, что не хочет ничего сверх того, что принесло ей умение ткать. Потом она встретила Чалкуса и Мероту, мужчину и ребенка, которые любили ее... пока их не убили. Илна улыбнулась. Смерть была величайшим и, возможно, единственным покоем, который она могла себе представить. А до тех пор она будет убивать людей-кошек.
— Мы спустимся, — сказала она, вставая и выходя из кустов, не дожидаясь согласия охотников. Это было их дело; они присоединились к ней, а не Илна ос-Кенсет, вцепилась за случайно встретившуюся пару сильных, уверенных в себе мужчин в поисках защиты. Навыки, которым Илна научилась в Аду, были гораздо более смертоносными, чем оружие и мускулы охотников. Хотя Илна знала, что встреча с Асионом и Карпосом на самом деле не была случайной.
Ее оракул направил ее через горный хребет в долину к востоку от той, по которой она следовала в течение первой недели после того, как покинула королевскую армию и своих друзей. Ее оставшихся в живых друзей. Запах костра привел ее к охотникам, коптившим тонко нарезанную оленину на решетке из зеленых веток. Асион и Карпос последовали за ней, потому что были сбиты с толку и напуганы, в то время как у Илны была цель.
