Пожилой высокий и крепкий мужчина, называющий себя Эриком Новаком, прогулочным шагом шел по Мюрей-стрит, направляясь к Западному Бродвею. Подтянутый, спортивного телосложения. Черноволосая, с легкой сединой голова, чуть откинутая назад, позволяла ранним прохожим рассмотреть правильные черты лица, лишь слегка тронутые морщинами. Его широко поставленные глаза смотрели чуть вверх, упрямо и непроницаемо. И если не знать, что Новаку шел семьдесят второй год, то вполне можно было предположить его возраст максимум в шестьдесят лет. Ну, может, чуть больше. Синие джинсы, легкая светлая куртка и ей в тон спортивные мокасины. На плече у него висел дорогой зеркальный «Кэнон». Со стороны создавалось впечатление, что богатый турист решил спозаранку, пока не начался суетливый и шумный рабочий день, полюбоваться стодесятиэтажными башнями ВТЦ.
«Опять такое же ощущение, как и раньше, — думал Эрик. — Сегодня состоится финал десятимесячной адской работы, а у меня внутри полное спокойствие. Нет ни страха, ни малейшего волнения. Такая самоуверенность хороша, с одной стороны, так как я смог все продумать до мелочей и предусмотреть все или почти все возможности и случайности. Но, с другой стороны, любая самоуверенность — это всегда частичное расслабление и потеря контроля. Плохо… Хотя я действительно все учел и сделал.
Итак, все актеры готовы к выходу на сцену, а сценарий совершенен. А то, что кто-то из зрителей, оказавшихся в зале по собственному желанию, погибнет, так в том нет моей вины, — размышлял Новак, на ходу раскуривая сигарету. — Это судьба. Их судьба. Ведь никто не вправе обвинять, скажем, ветер за то, что он превратился в ураган и свалил дерево на голову прохожего. Ведь путь погибшего проходил в это время и именно под этим самым деревом. А какие могут быть претензии к ветру? Так и этим людям судьбой было предназначено получить какое-то специальное образование, родиться или переехать в Нью-Йорк, а потом устроиться на работу в компанию, расположенную в одном из этих зданий».
Размышления прервал звонок сотового телефона. Он знал, кто это, номер телефона был известен только одному человеку. Тому, который просил называть его Джеймсом.
— Алло! Друг мой, это вы? — голос собеседника был глуховат, и создавалось впечатление, что он разговаривает, обернув трубку платком.
— Я… А вы ожидали услышать кого-то другого? — съязвил Эрик. — Зачем звоните сейчас? До контрольного звонка еще пять минут.
— Произошли изменения. Только что хозяин принял новое решение. Неожиданно принял. Но оно не обсуждается.
— Какие могут быть новые решения за два часа до события? — спокойно спросил Эрик, но внутри уже вздрогнули и натянулись маленькие и звонкие струнки. — Птичек уже не остановить.
— Все три птички пусть летят. Они нужны и их очень ждут. Но принято решение полностью не уничтожать два больших гнезда, а пусть случится только то, что сотворят птички. Этого будет достаточно. А вот третье, которое поменьше, как раз и должно полностью свалиться после попадания птички.
— Вы с ума сошли? Это невозможно. Система сработает сама по себе — и первые два гнезда опустятся вниз самостоятельно, ориентировочно в течение часа после прилета. А третье позже. Менять что-либо невозможно! Все сделано так, что ничего изменить нельзя. Миллионы потрачены, а тех, кто устанавливал систему и мог бы что-то остановить, так их уже нет.
— Как нет?
— Совсем нет. Их уже не существует.
— Слушайте! — голос собеседника сорвался в крик. — Мне плевать на ваших людей. Надо остановить разрушение первых двух гнезд. Больших гнезд. Я имею в виду полное разрушение. А третье пусть ложится на все сто. Так решил хозяин. Все остальные договоренности остаются в силе, никаких денег возвращать не надо. Птички пусть ударятся — и все.
— Знаете, что я вам скажу, уважаемый? — тихо проговорил Новак. — Мы можем многое, но я не бог и остановить запущенную машину уже не смогу. Все три птички прилетят часа через два, а потом упадут гнезда — сначала первые два, а чуть позже третье. Все! Разумеется, о деньгах тоже речь не идет, никто ничего возвращать не будет. Поймите, было задание, мы обговорили все детали, вы сделали оплату, я все выполнил. И теперь вы мне сообщаете, что отменяется самый главный этап, который готовили два месяца и отменить который невозможно просто технически.
— Не надо так… Не надо. Давайте… Послушайте, — судя по прорезавшейся чистоте звука, собеседник убрал платок от микрофона. — Вам надо аннулировать только полное разрушение двух больших гнезд, потому что это будет единственной зацепкой, которую мы потом не сумеем полностью разъяснить. Они слишком большие и устойчивые. И, видимо, у хозяина есть еще какие-то причины… Вы ведь все получили — и теперь можете спокойно исчезать. Надо только…
