Арман стиснул кулаки. Потом зубы. С этими людьми он несколько лет ходил по реке, делил кров и пищу, смеялся и шутил, дружил и враждовал, играл в кости и бил морды… Сейчас он бросил их без зазрения совести. Но что он мог бы сделать?
Выскочить и кинуться вперед?
Ага, героически проплыть два метра, крича о своем желании покарать негодяев, и схлопотать стрелу в голову. В глаз, к примеру, он всяко больше, чем суслячий. Или сусличий? А, Восьмилапый его знает!
Драться надо там, где можно хоть что-то изменить. А здесь… Разве что переждать, запомнить все и потом рассказать. Кому? А кому понадобится. Война – дело такое, тут главное, чтобы не прибили сразу, ни свои, ни чужие, а потом разберемся.
Арман внимательно наблюдал и высмотрел-таки кое-что интересное.
Капитаны были убиты почти сразу. Матросов и гребцов перерезали. А вот бабы…
Арман отлично знал, куда и зачем идут галеры. И (между нами) сильно сочувствовал Торнейскому. Шарлиз сильно напоминала матросу портовых девок. Только и того, что ухоженная, но взгляды, как у тех кошек блудливых. Так что…
Маркиз там, не маркиз, все одно – олень будет. И рога по весне спиливать.
Есть вещи, в которых и простой матрос будет счастливее маркиза. Первый может подвесить блудливой женушке фонарь под глаз, поучить ее плетью да и выгнать из дома. Всяко бывает. А у второго политические моти-ивы… То есть даже прибить нельзя.
А еще матрос может жениться на шлюхе, но по своей глупости. А маркиза могут заставить. Во имя государственных интересов.
А вот и…
Шарлиз Ролейнская, как и еще восемь дам из ее свиты, те, что помоложе и посимпатичнее, покинули корабль на плечах степняков. То есть – перекинутые через плечо. Но – живые.
Потом степные гады пробили кораблям борта, подожгли – и ушли. А Арман остался.
Из воды он вылез только вечером, а пробираться к людям решил ночью. Страшно же… И погибнуть не хотелось. Столько раз везло, а теперь он по своей дурости подставится?
Э, нет. Не дождетесь, господа.
Каган Хурмах с интересом разглядывал добычу.
Перед ним лежала красивая женщина. Даже сейчас, грязная и растрепанная, она была очень красива.
Тонкое лицо, точеная фигурка… Каган предпочитал женщин в теле, но от этой он тоже не откажется.
– Кто это?
– Мой каган! – Кал-ран Бардух ударил себя кулаком в грудь. – Мой каган, это дочь Самдия.
Вот как?
Хурмах с новым интересом вгляделся в пленницу.
Дочь короля Саларина? Очень, очень интересно… тогда должно быть что-то… ага!
Хурмах сделал жест рукой – и с руки пленницы сорвали браслет.
Изумруды, рубины и – герб. Незаконнорожденным полагается герб рода их матери с косой полосой. А вот королевским бастардам – тоже материнский герб, но полоса будет золотая. Королевская.
Вот и тут…
Есть и герб, и полоса…
– Чей это герб?
– Мой каган, это Ролейнские. – Бывший сотник, ныне кал-ран Давель, опять удачно оказался рядом.
– Ролейнские?
Хурмах задумался, потом вспомнил.
– А… та шлюха…
Слава Элги Ролейнской дошла даже до Степи. А что, разведка – она всегда разведка. И королевские шлюхи ею освещаются подробно, причем обоих полов шлюхи. Мало ли что узнать надо будет? Или какое решение продвинуть?
Легче всего это сделать через постель.
– Шарлиз дорога королю, – мягко подсказал кал-ран.
Каган кивнул. Что ж, дочь Самдия может быть полезна. Ее можно использовать как заложницу, а можно…
– Династический брак, – вовсе уж медовым голосом мурлыкнул кал-ран Давель.
Хурмах кивнул еще раз.
Да, кагану можно взять несколько жен. И если он сумеет отгрызть и удержать кусок Саларина, разумно будет посадить туда сына Шарлиз. Человека, несущего в своих жилах королевскую кровь с двух сторон.
А что бастард…
Хурмах это так не рассматривал.
У мужчины может быть столько прекрасных девушек, сколько он в состоянии содержать и отстоять. И оплодотворить. Но глупая вера белокожих варваров разрешала мужчине иметь только одну жену.
Что ж.
Жену можно и одну, а вот иметь…
С точки зрения кагана, Шарлиз была такой же законнорожденной, как и он сам. А значит…
– В мой шатер. И людей приставить, стеречь, – отдал приказ каган. – Если кто пальцем тронет, по одному вырву.
Бардух ударил себя кулаком в грудь в знак повиновения:
– Да, мой каган!
– Ее никто не трогал?
– Нет, мой каган.
Да Хурмах и сам видел, что не трогали. Небось маковым отваром напоили, чтобы не орала, да и довезли, справедливо рассудив, что не простолюдинка. А сообразительность стоит вознаграждать.
Хурмах снял с пальца перстень с рубином и протянул Бардуху.
– Скажешь казначею, что я приказал выдать тысячу золотом. Твои люди заслужили.
– Да, мой каган.
Хурмах отослал кал-рана и задумался. Кивнул Давелю.
– Кал-ран Давель, что у нас с захватом земель?
Давель задумался ненадолго.
– Инкор мы взяли с налета. Я послал людей к Дорану и Ланрону. Пять тысяч на крепость хватит. Там гарнизон крохотный, но я взял с лихвой, чтобы никто не убежал и не подняли тревоги.
– Ловчих соколов взяли? Голубей перехватывать?
– Да, мой каган.
Хурмах медленно опустил веки.
– Отлично.
