– Надо же! – фыркнул мсье Жюль. – Не знаю, любила она своего докторишку или нет, но сочинять письма ей точно нравилось!
Луиза искоса взглянула на толстяка, он даже головы не повернул – вел машину, вцепившись в руль обеими руками и глядя вперед.
– Вы правы. Очень любила.
Мсье Жюль дернул шеей:
– Тебе виднее. Называй, как хочешь. По мне, так…
Они добрались до места, когда часы на церкви Сен-Патерн пробили десять.
Орлеан напоминал огромную ярмарку. Усталость и отчаяние отравили воздух, целые семьи не знали, куда приткнуться, монахини сновали по улицам бесшумно, как мыши, городская администрация была завалена работой и не знала, за что хвататься в первую очередь. Всех волновали три вещи: где достать еду, где заночевать и куда идти дальше.
– Ну что… встречаемся здесь? – спросил мсье Жюль.
Ответить Луиза не успела – он вошел в ближайшее бистро.
Идея спрашивать всех и каждого, не видел ли кто «автобусов с замазанными синей краской стеклами», по-прежнему казалась ей нелепой, однако ни один человек не удивился вопросу. Чего только не искали люди: газовый баллон, колесо для детской коляски, место, где похоронить собаку, женщину с птичьей клеткой, марки, запчасти к «рено», велосипедные шины, работающий телефон, поезд на Бордо… На этом фоне интерес к парижским автобусам в ста километрах от столицы не казался таким уж странным. Ответа Луиза не добилась – ни у тюрьмы, там она никого не встретила, ни на площадях в центре города, ни на берегах реки, ни у въезда в Орлеан, ни на выезде из города. Чертовы автобусы как сквозь землю провалились!
В середине дня Луиза вернулась к мсье Жюлю. Он зашивал тапочки, сидя на заднем сиденье «пежо».
– Хорошо, что я взял с собой несессер… – Он уколол большой палец и чертыхнулся.
Лицо Луизы осунулось и побледнело от усталости, но рот остался чувственным, светлые глаза – бездонными, ее хотелось обнять и крепко прижать к груди, чтобы защитить от жестокости мира. Она отобрала у мсье Жюля тапки и иглу и коротко пересказала все, что увидела и услышала в городе.
– Людям сейчас не до красот природы, – заключила она, – они видят лишь то, что волнует лично их.
Ресторатор тяжело вздохнул:
– Не знаю, чего все ждут. Ну вот она, Луара… И что теперь? Куда…
