За прилавком стояла соседка по дому, тетя Инна, которую Мотя знала вот уже лет восемнадцать - сколько сама жила. Ладно, почти восемнадцать, будет через два месяца, но все же! К ней Матильда и обратилась, предъявив блохастого Беспризорника, сокращенно - Бесика.
Теть Инна заахала, заохала, сказала, что идея неплохая, если скотинку пригреть, хоть будет кому дома встретить, и озаботилась всем остальным.
Мигом обнаружилось, что это кошечка-девочка, так что Бес разросся до Беси.
Что котенка надо бы прививать и прокапать от блох, но это ты делать погоди. Есть такие группы, которые помогают беспризорным животным, вот, адресок, телефон, спишись с ними. Я им тоже свистну, у них обычно ветеринары свои... ты хоть знаешь, во сколько обходятся эти зооосмотры?
Примерно, как техосмотр некоторых машин. Или у тебя деньги лишние?
Деньги были не лишними.
Мота поблагодарила, и получила в нагрузку треснутый лоток (хозяин сказал выкинуть, а я вот и припрятала...), драные пакеты с наполнителем для лотка и кормом, и даже пару надколотых керамических мисочек, шампунь (протекший) и коврик для зверя. Все это было из разряда 'на тебе, боже, что мне негоже', но Мотя искренне поблагодарила. Цену на новое добро она в витрине уже видела. И даже подсчитала, сколько это получится...
Дорого.
Доброта всегда обходится дорого.
***
Дома Мотя вымыла Бесю с шампунем, и попробовала накормить молочком. Кошечка неумело, но отважно лакала из тарелки, перемазавшись по самые уши, забавно возилась, а когда наступил вечер, решительно забралась к Матильде на кровать.
Мотя попробовала ссадить ее на коврик, но тут раздался такой жалобный писк, что сердце девушки дрогнуло, и котейка заняла место рядом с подушкой
Девушка погладила кошечку, та замурлыкала и перевернулась на спинку, раскрывая в стороны лапки и доверчиво подставляя брюшко, поросшее пока еще негустой, но пушистой шерсткой.
И только тут Мотя вспомнила про свою находку.
Зеркало же!
Черт побери!
Мотя принесла сумку и вытряхнула все содержимое прямо на пол рядом с кроватью. Так... что тут у нас?
Квитанция за квартплату, конверт с расчетом, черновик контрольной, выкинуть, зачетка, список покупок, еще один список...
Ага!
Зеркало удобно легло в руку.
Небольшое, круглой формы, с удобной ручкой и даже колечком... кажется, нечто подобное носили на своем поясе знатные дамы невесть когда... историю костюма Мотя знала плохо. Но если это так - зеркалу лет триста, не меньше.
Бррр...
Мотя повертела его в руках.
Красивое, чеканное, видно, что не ширпотреб, которым сейчас полны все магазины, вплоть до антикварных, на обратной стороне зеркала гравировка - лань застыла в прыжке. Красивая зверушка, но уж больно безобидная. Рысь бы изобразили, что ли?
Себя Мотя к ланям не относила ни с какой стороны, но зеркало нравилось.
Нравилась его уютная тяжесть в руке, нравился золотистый цвет стекла, нравилось свое отражение в глубине...
Дорогое? Да, возможно.
Продать? Что она, дура, что ли?
Да, вопрос стоит именно так. Только дура пойдет в антикварный магазин продавать вещь, цены которой не знает. В лучшем случае, ее облапошат в три секунды. В худшем же...
Либо ограбят, либо обворуют, это уж как повезет, но зеркала у нее не будет. А может, еще здоровья, денег и жизни.
Может повезти наткнуться на честного антиквара? Фантастику Мотя откровенно не любила, и в повседневную жизнь тянуть не собиралась.
Оставим зеркало у себя. Пусть талисманом будет...
Матильда провела пальцем по оправе.
Ой!
Черт побери!
На пальце набухла капля крови, и Матильда поскорее сунула его в рот. Видимо, где-то в оправе трещина или скол... бывает. Надо залить фурацилиновым спиртом, и им же протереть зеркало. Небось, на нем бактерий, как, как... много!
Это девушка и сделала. А потом с чистой совестью отправилась спать, сунув зеркало под подушку. И уже не чувствовала, как хитрющая Беся закинула на эту подушку сначала одну лапку, потом вторую, а потом и все четыре. И перебралась сама, свернувшись калачиком на голове у хозяйки.
А что?
Так теплее. И безопаснее. А она - кошечка маленькая, ее каждый обидеть может... муррррр....
Мария-Элена Домбрийская.
Карету подали к восьми утра.
До этого времени Мария-Элена уже успела сходить на молитву, получить причащение у служителя, единственного мужчины, который допускался в обитель, позавтракать (овсянка на воде, кусочек хлеба с крохотным кусочком сыра и вода), собрать вещи и даже побеседовать с матушкой-настоятельницей, которая вручила ей клетку с двумя голубями - серым и белым.
- Я буду ждать вестей от тебя, дитя мое.
- Я обязательно напишу, матушка. Благословите меня.
- Да пребудет над тобой воля Его и доброта Ее. Иди с миром, дитя мое.
Мария-Элена осенила себя святым ключом и привычно опустила глаза.
- Аэссе.
Мамины платья она надеть так и не решилась, покидая монастырь в грубой одежде из серого сукна. Единственное отличие - под одеждой покоилось мамино зеркало. И прикосновение кожа к теплому металлу оправы как-то успокаивало. Словно мама была рядом.
Словно рядом был хоть кто-то... как же страшно!
Отец небесный, будь милосерден. Мать-заступница, смилуйся...
