— Наверное, его убрали, но вы же знаете, что вкус кофе идеально маскирует большинство ядов. Вот вам и готовое объяснение, каким образом ее могли убить. — Амалия молчала, и Ломов нетерпеливо пояснил: — Ее отравили, она умерла, отравитель проник в спальню и одел ее в подвенечное платье бабушки, чтобы сбить всех с толку. Как вам такая версия?
— Из нее следуют два вывода, — заметила баронесса. — Убийца находился в том же доме, и еще убийца присутствовал при обсуждении сна, который видели Оленька и Арсений.
— Совершенно верно, — кивнул Сергей Васильевич. — А из всех, кто знал о сне, в доме Левашовых был только один человек, не считая самой Лизы, — ее сестра, которая получает деньги после ее смерти… Ну что, вернемся к фехтованию?
— Нет, — сказала Амалия. — Мне надо кое с кем увидеться. Кроме того, ваша версия не объясняет, почему Оленька увидела сон.
— Почему люди видят сны? — уронил Ломов в пространство. — Простите, сударыня, но по этому поводу вам лучше поговорить с профессором Ортенбергом. Он изложит вам девяносто девять теорий, одна красочнее другой, и разъяснит связь снов с ясновидением, потусторонним миром, Венерой, Сатурном и своим благосостоянием… кхм, о чем это я? Разумеется, он занимается снами исключительно из любви к науке…
— Полно вам, Сергей Васильевич, вы ведь прекрасно поняли, что я имею в виду, — терпеливо проговорила Амалия. — Если Оленька решила убить сестру, при чем тут сон? Она придумала его? Она его увидела? Откуда она знала, что Лиза станет рыться в старых нарядах, откуда знала, что та найдет подвенечное платье? И почему Арсений Истрин стал утверждать, что ему приснилось то же самое? Я уж не говорю о том, — добавила баронесса, — что сам образ действий… придумать сон, чтобы скрыть преступление… убивать родную сестру…
— Вы так говорите, как будто люди никогда не убивают своих родных, — усмехнулся Ломов. — Кстати, вам известно, что между сестрами были не слишком приязненные отношения?
— Я бы сказала, что такие отношения неизбежны, когда одна сестра хорошенькая, а вторая — не очень. Сам по себе данный факт еще ничего не доказывает.
— Но возбуждает определенные подозрения, согласитесь!
— Сон, Сергей Васильевич, сон — вот чего я не могу понять! Точнее, почему часть сна совпала с реальностью. Вот вы, например, можете объяснить, почему так вышло?
— Допустим, Оленька не собиралась убивать Лизу, — точнее, не собиралась убивать ее сейчас, — начал Ломов, хмуря свои кустистые брови. — Допустим, ей приснился сон, и Арсений тоже что-то такое увидел. Все заинтригованы, а дальше по странной прихоти судьбы Лиза нашла подвенечное платье. И тут преступница поняла, каким образом она может избавиться от сестры, не вызвав подозрений. Убийство было совершено импульсивно, понимаете? Подвернулся удобный случай, и преступница его использовала. Это не значит, что она особенно умна или особенно коварна. Она просто сумела использовать возможность, которая ей представилась, вот и все.
Однако стройная теория Сергея Васильевича не выдержала столкновения с фактами, потому что позже в тот же день Амалия встретилась с Ларионом Масловым. Мало того, что он перечислил, что Лиза ела и пила во время своего последнего ужина — то же, что и остальные члены семьи, — но и в подтверждение своих слов привел с собой на встречу с Амалией в Летний сад Соню, которая смогла подробнее рассказать Амалии об интересовавшем ее кофейнике.
— Да, у барышни был в спальне кофейник.
— Кто его принес накануне ее смерти? Вы?
— Нет. Глаша.
— Это другая горничная, — пояснил Ларион.
— Давно она у Левашовых?
— Давно, лет пять, я думаю.
— А кофе кто готовил? — спросила Амалия, обращаясь к Соне.
— Илья, наш повар.
— Ему за пятьдесят, — счел нужным пояснить Ларион. — Всю жизнь работает у Левашовых.
— Что стало с кофейником после того, как обнаружили тело?
— Ничего не стало, — пробормотала Соня, глядя на Амалию во все глаза. — Он на подносе стоял. Доктор приехал, сказал, что барышня умерла. Наталья Андреевна заплакала, махнула рукой в расстройстве и чуть кофейник не опрокинула. Велела мне, чтобы я его унесла… Я и унесла. Мы с Глашей потом на кухне кофе допили…
— Вы допили кофе? — медленно проговорила Амалия.
— Ну да, — подтвердила Соня. — Не выливать же его…
Версия о сестре-отравительнице, подсыпавшей яду в кофе, разваливалась на глазах, но Амалия затруднялась определить, довольна она или, наоборот, недовольна. На ее взгляд, Оленька не подходила на роль преступницы, тем более такой отчаянной и хладнокровной; но с другой стороны… с другой стороны…
— Ты еще обещала про окна рассказать, — напомнил Ларион горничной.
— Барышня не открывала окна на ночь, — сказала Соня. — Днем случалось, если жарко было, а ночью — нет.
…Странно, думала Амалия, все обстоятельства словно указывают на то, что имело место не преступление, а максимум несчастный случай. Но почему же я отказываюсь в него верить?
