На некоторое время история с монетой забылась в нашей дружной компании. Было не до неё. Семинары и практикумы, лекции и лабораторные работы отнимали все время. Тут подошли ноябрьские праздники. Были такие на одной шестой части света, что на политических картах обозначалась набором букв — СССР. Кто не знает, да и не буду объяснять. Три дня без занятий — мечта любого студента. Вот и разъехались мы по домам.
Через три дня, изрядно отъевшиеся на домашних харчах, собрались мы в своей комнате. Общежитие гудело — столы ломились от привезенной снеди, и новостей была такая же куча. Когда страсти от встречи немного улеглись, ко мне подсел Санька:
— Ты знаешь, отец, как увидел эту монетку, так и вцепился в неё! Во, смотри, десятку за неё дал!
Червонец за кругляшок, пусть и серебряный — это круто!
Поудивлялись мы щедрости Санькиного отца, да и потекла наша студенческая жизнь дальше, пока не уперлась в экзаменационную пору. Кто сдавал экзамены, тот поймет.
А дальше — каникулы! Целых двенадцать дней дома, куча времени для безделья и отдыха. Не лишне напомнить, что были мы, что не есть сельские ребята, и множество мелких, домашних дел не считалась за работу. Но — все когда-то кончается, и вновь собрались мы вместе. Не успел Санька Карпенко сбросить с плеч туристический рюкзачок с домашними припасами, как сразу кинулся ко мне:
— Смотри, что я привез! — и показывает довольно толстый журнал.
«Филателия и нумизматика», выпускался такой журнал, в два месяца один раз. Разворачивает его по цветной закладке:
— Читай, вот это!
Читаю: «… после кровопролитного сражения на реке Гидасп (приток Инда), повелел Александр Македонский выпустить памятную монету. Серебряная декадрахма, очень редкая монета весом 4, 9 грамма. На реверсе — изображение поверженного Индийского царя Пора, находящемся на слоне, на другой её стороне, аверсе, сам Македонский на коне Буцефале. Именно в этом бою погиб его любимый конь…»
— Ты, цену, цену смотри! — тормошил меня Санька.
Смотрю. 18 тысяч долларов! Ого!
— Самое интересное, пристал к моему отцу, инженер предприятия, где он работает: «продай, да продай!». Он и продал. За двести пятьдесят рублей, двухмесячная зарплата, между прочим! А неделю назад, этот журнал приходит. А там — вот…
Я тупо взирал на сумму, которую можно было получить, продав этот «рублевый» кругляш и через пару секунд рассмеялся.
— Ты чего?! — изумился Санька.
— Да представил лицо кондукторши, узнай она истинную стоимость этой монеты!
Хорошо начался отпуск! Хорошо! А все из-за того что не пошел я на поводу у жены и не стал покупать путевку «на юга», а соблазнил старшего брата поехать на водохранилище. «Пески детства нашего» — так называли мы почти безлюдный берег рукотворного моря, где в детстве купались до одури. Приятных моментов было целых два: нахлынувшие воспоминания взбодрили и придали дурашливо-мальчишеское настроение. А втрое — брат был заядлый рыбак, не то, что я — удочки даже не имел. Настолько заядлым, что у него было всё: лодка, куча снастей с мудреными названиями, разные прикормки. Да перечислять — времени не хватит! Конечно, и я был рыбаком не хилым, просто не любил возиться со всеми этими штуками. Ясное дело — он стал настраивать всю эту рыбацкую амуницию, а я — нашу стоянку.
Минут через сорок, наш походный лагерь красовался на берегу двумя яркими пятнами палаток, легкий ветерок колыхал тент, хоть немного да защищающий от солнца. Зачехлённые автомобили стояли рядом и чуть вдали — своего часа ждал подвешенный над будущим костром котелок. А как же без ухи? Брательник уже блестел вёслами на солнце, отгребая подальше от берега, где по его предположениям паслись целые стада лещей и окуни так и мечтали схватить наживку. А я, достав бинокль, стал осматривать берег.
Слева от нас купалась стайка детворы — приехали из соседнего села, а справа, метрах в двухстах, расположились такие же, как мы, дикие туристы. Вон, и палатка добротная да просторная и защита от солнца, видно не впервой вот так отдыхают.
Соседи — это хорошо! В гости можно будет наведываться. Перевёл бинокль на лодку моего рыбака, ага, что-то поймал! Надо чистить картошку…. Не стану описывать приготовление настоящей рыбацкой ухи, это целое священнодействие. Тут и рыбу нужно подобрать, и картошечка что б ни сильно разварилась, лавровый лист, перец и ещё парочка специй, которые составляли фирменный наш рецепт. Да что там! В лучшем ресторане не подадут вам такой ухи! С дымком костра, овеваемую ветерком напоенным запахом степных трав!
По соточке коньяка под уху, да по пятьдесят после, сделали нас говорливыми, оттаявшими от всех забот и угнали прочь житейские тревоги, накопленные за год. С этим и легли спать.
