Ой, и дурковали мы будучи студентами! Всего не вспомнишь и перечислишь! Одна из таких традиционно-студенческих шуток, привела к тому, что из моих рук упорхнуло сокровище во много раз превышающее эквивалентный ему вес золота.
Да, ладно! Если бы только из моих рук, а то с улыбкой вспоминаю, целую цепочку людей, через руки которых прошло нечаянное богатство. Точнее не прошло, а уплыло.
А давайте по порядку!
Собрались мы в театр. Мы — это пять беззаботных студентов волею судеб и Клавдии Спиридоновны, нашей комендантши, оказавшиеся в одной комнате студенческой общаги.
Конечно, прихватили с собой девчонок. Почти бегом, догнали резво тормознувший автобус и втиснулись в задние двери. И тут сработала одна из наших шуток — кто вошел последним тот и платит за всех. Надо признаться, что советская власть просто издевательски относилась к своим гражданам — проезд стоил пять копеек!
Сравнить величину денежного эквивалента с современными ценами? Да извольте! На пять копеек можно было купить две с половиной тетради в «клеточку», пять коробков спичек, да не куцых коробков какие продают сегодня, а полновесных. По пятьдесят спичек в каждом!
Скажу тебе, мой недоверчивый читатель, скажу по секрету, власти в СССР, издевались и над студентами! Тем, кто хорошо учился — платили стипендию! Целых 28 рублей в месяц! Всё думаю — почему не 30? Было бы здорово — как раз по рублю на день! Хватало и на завтрак и на обед, не говорю уже об ужине. Можно было, и сэкономить на обедах и поднакопить на кино с билетами на двоих: на себя и девушку. А так — этих двух рублей и не хватало.
Конечно, мы были при деньгах.
Подыскивали себе работу и ночами, ворочали мешки с цементом, легко вышвыривали из вагонов сетчатые мешки с луком. Чихали, правда, безудержно, как Карабас — Барабас, грозный хозяин кукольного театра. Имели от этой буквально — черной работы, рублей пять, семь на брата и были счастливы и беззаботны, как и все студенты той поры.
Вернемся в автобус.
Платить пришлось мне. Потеря пятидесяти копеек не опечалила а, наверное, затронула, где-то в глубинах души, спрятавшуюся жадность. Вот и выдал я уже не молодой кондукторше, внимательно разглядывающей поданную мной слегка погнутую монетку, из той мелочи, что выгреб я из кармана и высыпал в её ладонь:
— А вы на зуб попробуйте, вдруг фальшивая!
Ой, и отвязалась она на меня! По полной программе! Помню, только что: «Заходют тут всякие…. Монеты норовят подсунуть фальшивые.… А у меня зарплата, не министерская…. (дался ей министр с его зарплатой!). Вот один, токмо што, подсунул невесть што!»
— Да ладно вам! — засмущался я своей дерзости, в общем-то не молодому человеку, — давайте я вам заменю эту фальшивку на настоящую монетку!
Протянул ей рубль, и она передала мне небольшой кругляшек. Как описать его? Если бы не небольшие волны по краям, величиной был бы поменьше чем пять копеек, той, советской поры. Тяжелей немного и серо — свинцового цвета. Запросто мог сойти за монету достоинством в один рубль. Выпускали тогда такие. Их называли — «юбилейные». Как только наступала памятная дата, так и чеканили яркие рубли. Со временем, они тускнели, от грязи и окислов теряли свой блеск и понятное дело, что отсыпала кондукторша сдачу этому ловкачу как с рубля. Это при её зарплате в восемьдесят рублей!
А я положил монетку в карман и протиснулся к своей компании, зажав в кулаке десять билетов.
Какой был спектакль, хорошо или плохо справились актеры со своими ролями, то нас сильно не интересовало. Свои вопросы и свои заморочки волновали нас больше.
Уже дома, в комнате общаги, вспомнил я о монетке, выкупленной у кондукторши, и лучше рассмотрел её. Да ничего особенного, на одной стороне красовался всадник на коне, по всему видно, что это воин в шлеме с плюмажем, и с копьем в руке. А вот с другой стороны был изображен слон. Помню, на нем тоже был седок, но как-то странно изображен. Словно падал со слона или был ранен. Да и другие подробности этой монетки я особенно и не запомнил. Была она не совсем круглая и изображения на ней отчеканены не по центру. Смещены были немного в сторону. Когда я почистил монетку зубной щеткой, то она посветлела, и стало понятно, что она серебряная.
За изучением этого раритета и застал меня Сашка Карпенко. Он так и вцепился в кругляш монеты:
— Продай, тебе она зачем? А у меня батя коллекционировать монеты начал. Представляешь, какой подарок для него?
Подарок для коллекционера и вправду был знатный и цена монеты в моих глазах сразу возросла.
— А что Саня — бутылка сухого вина и она твоя! — я подбросил монету на ладони.
— Да хоть две! — загорелся он.
— А вот это разговор! Ловлю тебя на слове! — нашелся я.
Однокурсник Саша Карпенко, помчался в магазин. Благо оставалось минут тридцать до закрытия и пешком, ну, никак не успеть.
Приговорили мы эти бутылки быстро и весело. Да вы не подумайте, пьянство у нас не поощрялось, спортсменами были все.
