— Тут такое дело, обследовали врачи его. При ударе кости надавили на мозг и что-то там деформировали. Нужна операция. Успех — фифти — фифти, пятьдесят значит на пятьдесят! Но у нас такие операции не делают. Нужно в Израиль ехать. Операция не дешевая. Я вот тут телефоны записал, на всякий случай.
— Молодец. Оставь, я свяжусь с ними. Как наш Ванечка себя чувствует?
— Нормально. Отоспался, отъелся, малость заскучал по людям. Надо бы его к делу, какому пристроить, а то удерёт.
— Пристроим. Давай его сюда, пусть поработает немного.
Усадили мы Ванечку перед экраном, я включил запись. Он прямо-таки впился глазами в этого колдуна носатого. Схватил бумагу и ручку — пишет. Оглянулся на меня — прокрути снова. Недоуменно пожал плечами, зачеркнул что-то, и снова просит поставить на начало. Да не жалко! Подает мне листочек: торопливым почерком, но довольно четко написано:
«Узнавая свою судьбу, ты можешь её изменить! Изменяя её, ты изменяешь судьбу близких тебе людей, они своих близких, те — других. Ты готов отвечать за судьбу всего мира? Не вводи в действие …, густо зачеркнутые два слова и стрелочка вниз, где наш Ванечка сделал новую запись, …. не узнавай будущее своё, не меняй устройство мира, созданное по божьему замыслу!» Прочитал ещё раз, не всё понятно, но одно ясно — грозится этот зазеркальный колдун не на шутку.
Так, а что означают вот эти два слова? Спектулум фатуми — что это? На каком языке?
Иван даже три раза просматривал, как они произносятся. Иностранные слова, найти чьи….
— Спасибо Иван, кстати: как тебя по батюшке?
Иван замотал головой — давайте без отчества.
— Володя — обратился я к водителю — Отправляй Ивана в Израиль, мы оплатили операцию. Хоть и большой риск, но терять то ему нечего, он и так глухонемой.
— Хорошо, Петр Ефимович, сделаем! Кого из наших отправим вместе с ним?
— Подберите сопровождающего из медчасти, оформите командировку на всё время пребывания. Всё, я домой, ты Володя остаешься с Иваном, я сам поведу машину. И завтра утром сам приеду.
Ох уж эти часы пик! Часа два добирался до дома!
Хлопнул дверцей, пискнул сигнал автомата центрального замка.
— Петр Ефимович! Доброго вам вечера!
Оглянулся и замер на месте. С вежливой улыбкой меня приветствовал… — горбоносый! Да, да! Тот самый из зеркала.
— Сударь, — колдун вежливо склонил голову, — Как вы уже поняли сами, нам нужно поговорить.
— Что ж, пройдемте! — до сих пор я не знаю, почему пригласил его к себе.
Человек из зазеркалья, чувствовал себя уверенно. Не обращая на меня ни какого внимания и даже не поздоровавшись с горничной, он сразу направился в кабинет. Я елё поспевал за ним. Колдун, постоял возле зеркала, зачем-то погладил завитушки рамы и оглянувшись на меня, повернул её к себе обратной стороной.
— Вот это я заберу с собой! — я даже не понял, как металлический стержень оказался у него в руках.
— Послушайте, как мне вас называть?
— Зовите — э — ээ, — Борисом!
— Борис, что это за устройство? — я показал на зеркало.
— Мы называем его спектулум фатуми, если вам это что-то говорит. Считайте этот аппарат чем-то вроде инспектора за человечеством. Не подготовленному человеку он может принести немало бед. Вам спасибо, за то, что не привлекли внимание учёных! — он картинно откланялся и направился к выходу.
— Борис, скажите хотя бы, что с нами со всеми будет в будущем?! — кинулся я вслед за ним.
— Да всё будет, как у вас говорят — ништяк! — он вынул из кармана простенького пиджачка, полиэтиленовый пакет, небрежно бросил в него металлический стержень и зашагал прочь, шаркающей походкой человека, недавно вышедшего на пенсию.
Вот и не верь после всего этого в судьбу! Не знаю зачем я прошел за ним с десяток шагов, скорее машинально, словно на автомате, все ещё пытаясь понять — что же это было. Борис, а то что это было его вымышленное имя, я уже не сомневался, подошел к перекрестку. Выскочивший на встречную полосу автомобиль, не только не пытался затормозить а наоборот, резко ускорившись залетел на тротуар и налетел на незнакомца. От удара, тот словно тряпичная кукла сложился пополам и отлетел в сторону. Можно было ещё надеяться на что-то если бы не столб. Даже сейчас у меня в ушах слышится треск раскалываемого черепа. Сухой и резкий. Словно в осеннем лесу хрустнул сучок под ногой беспечного туриста. Изломанное тело Бориса еще не успело сползти на землю, как автомобиль исчез в ближайшем переулке. Истошно вопила какая-то женщина, двое мужчин подскочили к Борису, или к тому что осталось от него и ещё с пяток прохожих суетились возле столба. Я остался на месте, словно пригвожденный неведомой силой. Хотя точно помню — словно вратарь отличной футбольной команды, зорко проводил взглядом полиэтиленовой пакет с лежащим в нем цилиндром. Или от удара, или почувствовав в свои последние секунды жизни опасность, Борис отшвырнул пакет и он описав крутую дугу отлетел на газон поросший густой травой.
Я тупо стоял в стороне и сдвинулся только тогда когда полицейский опросив свидетелей подошел ко мне:
— Простите, вы были знакомы с пострадавшим? — он теребил в руках блокнот.
