— Так он по губам читает и к тому же он не сразу стал таким, успел проучиться в школе, сколько-то классов закончил, а потом, что-то случилось с ним.
— Хорошо, давай его ко мне в кабинет.
— Так может в столовую, через чёрный ход, там, у девчат его покормим. А то видок у него ещё тот, да и отмыть бы его надо.
— Сделай так.
Я отправил водителя за глухонемым бомжом.
Часа через два, водитель заглянул ко мне в кабинет.
Едва я зашел в подсобное помещение столовой, навстречу мне поднялся заросший мужчина в грязной, но не рваной одежде.
— Вот — Ванечка. А это Пётр Ефимович, он тебя берёт на работу. Выполнишь его задание — получишь оплату. Кивни, если понял.
Мужичок мотнул лохматой головой.
— Иван, мне нужно убедится, что ты понимаешь, о чем я говорю. Мне сказали, что ты умеешь определять по губам, о чем разговаривают люди. Это так?
Снова кивок. Бомж сел за столик, открыл тетрадь и взяв ручку, написал:
«Вы можете испытать меня, говорите, а я запишу. Только сбоку мне не все слова понятны. Станьте лицом ко мне».
Я встал так, чтобы Ванечка мог видеть мои губы и произнес несколько фраз. Записи в тетради повторили мои слова.
— Володя, подготовь гостевой домик. Пусть твой Ванечка побудет у нас. Зайди ко мне я дам денег. Отмыть, переодеть, завтра, вечером, я с ним поговорю.
Когда на завтра ко мне водитель привел Ванечку, я не узнал его. Да и как можно было узнать в моложавом, хотя и чуточку потрепанном жизнью, мужчину, вчерашнего лохматого бомжа.
— Прекрасно, совсем другой вид. Как устроился?
Ванечка сделал знак — все хорошо.
— Ты пока поживи у нас, отдохни, поправь здоровье, кстати пьёшь?
Ванечка отрицательно помотал головой и показал на голову.
— Ага! Нельзя, с головой не порядок значит? Что с ней?
Иван открыл блокнот, быстро написал что-то на нём и протянул мне:
«Меня сбила машина. Потом я оглох и потерял речь».
— К врачам обращались? Ну, для обследования, лечения там?
Ванечка отрицательно помотал головой.
— Так, поступим следующим образом: Володя, ты покажи его врачам, выбери серьёзных людей и хорошую клинику. Результаты обследования немедленно мне. Да вот ещё — деньги возьми. Через два дня Иван нужен будет мне.
Вечером, сославшись на крайнюю занятость и завал в работе, я заперся в кабинете. Зеркало так и стояло на прежнем месте. Прежде всего, я прикрепил скотчем электронный термометр к металлическому стержню. Затем, немало удивляясь своему чудачеству, зажег свечи слева и справа от зеркала. Поставил стул, проверил видео камеру и установил её так чтобы понятно было, что снимает она только поверхность зеркала. Вроде всё. Сел на стул и чуть даже не рассмеялся — заклинание, что ли произнести?
Взял себя в руки:
— Хочу знать, что меня ждет в будущем, — немного помолчав добавил — Скажи, пожалуйста.
Ничего не случилось.
В зеркале, отражаясь в полный рост, сидел я собственной персоной, сзади нелепо торчала видео камера. Сидел я так минут десять, чувствую… да дурак дураком себя чувствую! Усмехнулся, встал и тут же плюхнулся на место — меня в зеркале не было!
За гладью стекла опять был туннель темноты! Нет, вот начало светлеть, появились стены какой-то комнаты, да это же наш зал! А вот и я собственной персоной, на диванчике — умер что ли?! Вроде нет. Вот моя женушка подходит ко мне, наклоняется, что-то говорит, тормошит меня и даже поправляет плед. Заботится. Что говорит, это ничего, мы это узнаем, что она там говорит.
Вот — показывает рукой на диван. Оп-па! А это что за хмырь?! Подошел ко мне, видишь, как тормошит, а моя то, моя — подбежала к окну, отдернула штору, открывает дверь на балкон. Я даже подался вперед, этот крепенький мужик, сгрёб меня в охапку и потащил прямиком на балкон. Женушка поправила мою руку, заботится, зацепилась моя рука за балконную дверь! А этот боров, прислонил меня к перилам и…. У меня даже дыхание перехватило! Миг и сбросил меня, точнее мое тело вниз! Вот подлец, у нас же девятый этаж! У меня даже ноги ослабли от такой наглости. Пока я тупо осмысливал свое убийство, да еще с участием своей обожаемой женушки, в тоннеле зеркала стали происходить изменения.
«Э-э, да так не пойдёт! Я эту женушку завтра от себя уберу, завтра её не будет в моём доме!»
— Послушайте, вы там, это что ничего нельзя изменить?! Вы же сами показали мне, как жена содействовала моему убийце! Что ни будь можно сделать, если я прогоню её от себя?
«А — аа! Услышали!» В глубине зеркала стала прорисовываться картина:
Осенний день, вон даже листья на асфальте видно, по аллее идут двое, мужчина и женщина, мужчина толкает коляску с ребёнком. Вот подошли ближе. Я вперил взгляд в изображение. Мужчина — это точно я, а вот женщина, что-то знакомое мелькнуло в её облике; нет, не знаю. Гладь зеркала подернулась волнами. А вот и ты, мой старый знакомый — горбоносый мужик, вперив в меня горящий взгляд, что-то возбужденно говорил. Дважды погрозив мне пальцем, показал куда-то вверх и даже показал мне кулак.
Всё. Кино больше не показывают!
