Местные мудрецы в каком-то журнале вычитали, что где-то в Нигерии красота невест измеряется весом самой невесты. Жена была у Сергея, так зовут нашего героя, дама крепкого телосложения. Мужчины в этой самой банановой Нигерии облизывались бы, глядя на её красоту. Друзья Серёги, сидя в пивной, частенько подшучивали над ним: «Вон сто килограммов твоего счастья идет!»
Того как ветром сдувало, куда-нибудь в сторону. Однако наш рассказ ни о выпивках Сергея, ни о его многочисленных разборках с супругой.
Была у него одна страсть: хобби местного значения. Умел он из пары — тройки железяк да консервных банок смастерить что-то полезное, которое могло двигаться, тарахтя, подпрыгивая и скрипя. Вот и прилипло к нему уличное имя «Самоделкин».
Случилась наша история в начале перестройки. Тогда, окрыленный новыми идеями, народ кинулся в кооперативы, думая своими руками скроить себе светлое будущее. Пришла в голову Самоделкина идея. Родилась она не на пустом месте. Приезжал к нам несколько раз какой-то заезжий гастролер — массажист. Изготовил он в типографии большой цветной лист, назвал его громко и красиво — диплом. Завлекает массажем наших баб, разминает их, поглаживает. А те и рады, дешево да полезно! Вбили себе в головы: похудеем, станем моложе да красивее! Супруга Самоделкина, он ласково её называл «моя Дюймовочка», и добавлял, шутя: «Шестидюймовочка как на Авроре» — в первых клиентках массажиста. Ну, не судите её: не хватало ей массажа и все тут!
Самоделкин недолго морщил лоб над очередной идеей, взял электробритву, приладил к ней какой-то болт, вшил все это в матерчатый пояс и получил первый электромассажер! Полюбовался работой и решил не останавливаться на достигнутом. Два транзистора, провода, горсть конденсаторов да разных сопротивлений — и, пожалуйста, электромассажер менял свою вибрацию, а вместе с ней и звук от тонкого комариного писка до баса шмеля.
А вот и, собственно, сама история. Супруга его, примерив пояс, осталась довольна. Есть возможность полежать, расслабиться. И в один из дней, намотавшись по хозяйству, надев пояс, прилегла на диван. Для полного успокоения души взяла в руки книгу «О вкусной и здоровой пище». Видя это, Самоделкин быстренько сбегал по злачным местам и принял нужную ему дозу алкоголя. Для отвода подозрений придирчивой супруги прихватил газету «толстушку» на несколько десятков страниц. Не пьем мы, мол, а приобщаемся к культуре да к мировым новостям! А вот тут, на немного, остановимся в нашем рассказе.
Приключилась с ним в молодости прескверная история. Ехал он на мотоцикле, небыстро ехал, так под 80 км/ч, и ударился о его лоб шмель да еще и ужалил! Серега от испуга, неожиданности и боли слетел в небольшой пруд, где и удачно приводнился, распугав лягушек. С тех пор боялся он всякой жужжащей твари.
Возвращается он домой, газету в руке как дубинку держит, что тут странного: читать ходил! Только зря крался: уморилась его Дюймовочка, спит. Говорят: «Не буди лихо, пока оно тихо». Нет, услышал Сергей, жужжит что-то. А ну как супругу укусит! Подкрался и газетой — раз! Реакция супруги была мгновенной. Книга «О вкусной и здоровой пище» опустилась на голову бедного Самоделкина. Наверное, все рецепты блюд, которые разом вбились в его голову, соорудили хорошую шишку на его темени, больше похожую на рог молодого теленка. С неделю хвастался потом он этой шишкой перед друзьями, и те, сочувствуя, наливали ему пива.
Отец умер ночью. Третьего марта, в три часа. Точнее — без пяти минут три. Минут за двадцать до этого его дыхание неожиданно выровнялось, исчезли хрипло-болезненные стоны. Он вдруг приподнялся с постели, посмотрел на меня ясным, не затуманенным болью, взглядом и сказал:
— Сашка, ты видишь её?
— Кого пап? — с меня мгновенно слетела сонная полудрема, и я подскочил к его кровати.
— Птицу, вот там в углу….
Я посмотрел в угол. Ничего. На стене тикали часы, сквозь тюлевую занавеску просвечивались огоньки рекламы.
— Не вижу — честно признался я.
— Ну как же! Вон она в углу сидит…. Красивая птица.… Пёрышки такие разноцветные.… Это она за мной прилетела…. Пора мне, пора…. — отец откинулся на подушку, лицо его враз посерело и ещё больше осунулось.
Услышав звуки нашего разговора, проснулись все взрослые. Отец повел взглядом в нашу сторону, слабо улыбнулся и силы окончательно покинули его.
Он попытался вздохнуть в последний раз, но только обессилено обмяк.
Минут через пять, брат поднёс к его губам зеркальце. На холодном стекле не осталась следа доже от малейшего дыхания.
— Все, дети, ваш отец умер — потерянным голосом тихо произнесла мать.
Сестра, стала всхлипывать, слезы покатились из её глаз.
— Не надо пока плакать, его душа ещё с нами — мать погладила её по плечу. — Саша, закрой ему глаза….
Я, положил пальцы на глаза отцу и потянул его веки вниз. Он, резко вздрогнул всем телом и как то неестественно выпрямился.
Мы, молча, просидели возле умершего полчаса.
