В каком-то оцепенении я, опустил ноги на холодный пол спальни. И все исчезло — и свет, и отец! Нагнулся, нашарил под кроватью очки, немного стало видно получше. Осмотрел все комнаты, не поленился подергать ручки форточек и дважды проверить замок входной двери. Заперто, заперто! Попил воды и побрёл в спальню. Уже укрывшись одеялом, вдруг поймал себя на мысли, что всего этого не было. Ну не мог я без очков разглядеть этот злополучный порез! Не вижу я без них, по причине миопии высокой степени. А попросту — у меня сильная близорукость. Воспалённое воображение нарисовало в мозгу все эти картинки. Полубред на границе сна и яви. Хорошо быть материалистом, все легко объяснишь с научной точки зрения!
Назавтра была пятница, и было у меня на завтра назначено совещание профкома. Была такая общественно-полезная должность — председатель профкома. Никто не хотел тянуть эту бесплатную лямку, вот на мне и отыгрывались! По молодости, да по глупости, делал я эту работу. Сейчас бы отмазался, оно мне надо? Совещание было назначено на вечер, а днем, вернулась из города жена и не одна, вместе с ней, в гости, напросился и мой старший брат.
Посидели, по домашнему, помянули…. Мне-то нельзя, а брательник и раз, и два выпил, да и навязался со мной. Пока я совещался, он успел сыграть с кем-то в шахматы, несколько раз продулся и один раз свел в ничью. Отметил этот матч парой пива и был очень доволен жизнью. Домой мы возвращались поздним вечером в свете уличного освещения.
— Виктор, — обратился я к нему, — Не шуми дома, супруга устала, да что там — устала! Вымоталась за эти дни!
— Так мы тихонько, тихонько! И на кухне…. А вот и нет! — обрадовался он, — Вишь у тебя свет в дому горит!
Точно, все окна дома светились, отбрасывая яркие прямоугольники света на снег не успевший посереть в лучах мартовского солнца.
— Кого это в гости к нам занесло? — удивился я.
Жена встретила в коридоре, в домашнем халатике, улыбнулась на мое беспокойство:
— Какие гости? Не спиться мне что-то….
Когда мы легли спать, прижалась ко мне и промолвила:
— Отец приходил, беспокойно мне, беспокойно и тревожно….
— Как приходил? — встревожился я, — Ты его видела?
— Нет, не видела. Но только задремала, чувствую — он у меня в изголовье стоит.
— Раз приходил, значит, ему хорошо у нас было, два года до операции у нас прожили…
— Ты не расстраивайся, — она прижалась ко мне, — Завтра я приготовлю, что ни будь, соседей соберу, помянем…. Все хорошо будет!
И точно, все стало хорошо. Может не так сказал, но боль и горечь от утраты близкого человека притупилась и не так остро жгла сердце. А через неделю, на вечеринке, по случаю дня рождения одного из моих друзей, я позволил себе даже расслабиться: немного выпил, шутил, невпопад подпевал под гитару. Домой, мы направились, когда стрелки часов перевалили за полночь. Середина марта, для предгорий Алтая, ещё зима. Но весна уже дышала в спину дряхлеющей старушке-зиме, было всего восемнадцать градусов мороза. Луна, апельсиновой долькой, закатывалась за горизонт, и её свет серебрился на усыпанных инеем ветках деревьев. Мы уже подошли к калитке, как жена воскликнула:
— Смотри, что это? — и махнула рукой в сторону соседского дома.
— Где? — я не сразу рассмотрел, что она там заметила.
— Да вон, над крышей дома тети Маши! Там птица летит!
— Вижу …. — я замер в изумлении.
И было от чего. В морозном воздухе легко парила птица. Она светящимся пятном скользила, снижаясь по спирали вниз. На что она была похожа? На сказочную жар-птицу? Нет, эта была поменьше, чем та на рисунках из сказочных книжек. Светилась? Точно!
Но как-то призрачно — слабым светом и что странно: через неё просвечивались ветки деревьев. Была она размером, скажем так — с гуся. Только крыльями не махала, а скорее скользила, словно скатывалась с пологой горочки.
— Что это? — жена вцепилась мне в рукав куртки.
— Не знаю! Но красивая птица, наверное — попугай, — невразумительно пробормотал я.
— Замерзнет! Жалко, такая красивая птица и перышки вон разноцветные….
Не успел я ответить, как птица, резко развернулась и стремительно унеслась вверх.
Тётю Машу, мы хоронили послезавтра.
«Зятек, как фамилия того немца от которого я без ума?» «Альцгеймер, мама, Альцгеймер», всегда отвечает мой друг Петрович, на вопрос своей тещи.
Александра Владимировна, или просто — баба Шура, в 85 лет сохранила неплохое здоровье, только вот память частенько подводит, поэтому дочь с зятем не оставляют её без присмотра. Иногда беседа с ней порой напоминает диалог глухого и слепого, да еще на китайском языке.
Пришлось раз Петровичу, по каким-то неотложным делам, вместе с супругой выехать в областной центр. А бабу Шуру поручили под мою опеку. Что такого? Всего на пару часов.
В тот момент у меня с бумагами завал случился, постучать по клавиатуре компьютера срочно требовалась некоторое время. Включил я для бабы Шуры, телевизор, загрузил в плейер диск с какой-то мелодрамой, и приступил к работе. Через некоторое время она вдруг, появилась возле моего стола.
