– Аве Мария – это шифр? – скептически перебил меня Кювье. – Боюсь, Итан Гейдж, что вы провели нас сквозь врата Аида лишь для того, чтобы обнаружить молитвенник. – Он вернул мне пергамент. – Представляет интерес лишь для историков и теологов, для нас же это не более чем сборник церковных гимнов.
Я переворачивал пергамент вверх ногами, смотрел на него сзади и с боков, пытался просветить на солнце. Ничего.
– Но зачем тогда кому-то прятать это под штукатуркой? – спросил я в раздражении. – Та часть стены была новее остальных, я уверен в этом!
– Может быть, лишь для того, чтобы закрепить слой глины. Может быть, там действительно было нечто ценное, нечто, что они забрали и закрыли пергаментом. Слух был интересный, но мы его изучили и не нашли ничего. Конец! Именно так работает наука – неудачные эксперименты зачастую столь же важны, сколь и удачные. Мы выполнили свои обязательства перед Наполеоном, умудрившись при этом сохранить свои жизни, что само по себе уже чудо. Теперь пора отправляться домой!
И опять с пустыми руками! Клянусь бородой гнома, я ненавижу подземелья. Люди постоянно выкапывают их, чтобы прятать туда свои сокровища, но я крайне редко нахожу в них хоть что-нибудь полезное. В довершение моего разочарования я не нашел на Тире ничего, что предоставило бы мне хоть какую-нибудь информацию о судьбе Астизы, на что я очень надеялся после того спора с Озирисом в Париже. Экспедиция оказалась напрасной, и мы все были раздражены и разочарованы.
Фултону стало скучно, стоило Кювье начать переводить апостольский Символ веры, и он отправился на корму, откуда стал пристально вглядываться в море и с удивлением поглядывать на солнце.
– Как вы думаете, сколько сейчас времени? – спросил он нас.
– Позднее утро.
– А солнце у нас встает на востоке, не так ли?
– Я уже ни в чем не уверен, но, пожалуй, с этим я соглашусь, – ответил я.
– Тогда солнце должно располагаться по правому борту при движении нашего судна на север, не так ли? Справа от нас?
– Так точно.
– Тогда позвольте мне предположить, что мы двигаемся на юг и с каждым лье удаляемся от Венеции, а не приближаемся к ней.
Мы подпрыгнули.
– Что?!
– Мне кажется, что наш доблестный капитан плывет в абсолютно неправильном направлении.
– Хамиду! – крикнул я в сторону носа судна. – В каком направлении мы плывем?
– Домой, я же говорил вам! – с готовностью отозвался он.
– К кому домой? Идиот, вы везете нас на юг! У вас что, компаса нет?
Драгут с выражением крайнего удивления на лице посмотрел на небо и закричал на одного из членов своей команды. Разгорелся спор, и спустя мгновение мужчина уже карабкался по мачте, словно обезьяна, ловко держась за кольца, на которых держался парус, и всматривался в горизонт, словно надеясь найти на нем еще одно солнце. Моряк потянул за веревку, развернув длинный узкий белый флаг, который с готовностью заскользил на ветру. Для чего это? Спустя мгновение он с возбуждением указал куда-то пальцем и начал кричать что-то по-арабски. Ему вторил целый хор криков других членов команды, которые вскочили на планшири и, как один, принялись разглядывать что-то на горизонте.
– Что происходит? – спросил Смит.
Драгут указал на нос и корму нашей шебеки.
– Пираты, – мрачно ответил он. И действительно, мы заметили темные паруса на горизонте. – Много мужчин, и, я думаю, очень опасных.
– Что? Куда же, черт побери, вы нас привезли?
– Подождите, сейчас ляжем на другой галс.
Драгут резко выкрикивал приказы, кормчий крутанул штурвал, но на него закричал другой член команды, и штурвал крутанулся в обратном направлении. Разразился спор. Форштевень врезался в гребень волны, паруса обвисли, и мы мягко остановились, покачиваясь на волнах. Члены команды принялись еще громче кричать друг на друга, доставая оружие, мечи и пики. Наше судно же продолжало дрейфовать под мерный треск и скрип снастей.
Мы с компаньонами переглянулись, чувствуя, как надежда тает, словно утренняя роса.
– К оружию, – сказал я устало.
Паруса неприятеля надвигались на нас, словно булыжники, катящиеся вниз по холму.
Мы высушили и почистили свое оружие еще утром и теперь принялись молча заряжать его, в то время как наша команда, казалось, крайне неуклюже орудовала парусами и крутила штурвал, пытаясь повернуть прочь. В тот самый момент, когда мы нуждались в них больше всего, они ударились в отчаяние и некомпетентность!
– Я думал, вы лучший моряк в Средиземноморье!
– Похоже, я проклят некомпетентностью моей команды, – недовольно ответил Драгут.
– Я думал, вы обманули их своим берберским флагом!
Он взглянул наверх.
– Может быть, нам все еще удастся обмануть их.
– Как вы думаете, это те самые люди с Тиры? – спросил Фултон.
– Но откуда им знать, куда мы направились?
– Друзья, я думаю, самым мудрым шагом в нашей ситуации будет сдаться, – внезапно сказал Драгут. – Они подходят на расстояние пушечного выстрела, а у нас нет дальнобойных орудий, нам нечем им ответить. Мой корабль легок и быстр, но он слишком мал и не выстоит под артиллерийским обстрелом.
– Но я думал, что вы можете обогнать любой корабль!
