Странное терпение, проявленное Авророй по отношению ко мне на море, теперь нашло свое объяснение. План с самого начала заключался в том, чтобы заставить меня предать Соединенные Штаты во имя спасения моего маленького сына. Рынок рабов, яма, камера пыток – все было предназначено лишь для того, чтобы размягчить мой дух в преддверии этой нечестивой сделки. Они чувствовали, что я знаю больше, чем готов признать, и не оставили мне никакого выбора.
Чувство вины за то, что я подвергаю такой опасности женщину, которую люблю (и ребенка!), тоже не прибавляло мне решимости. Имей я хотя бы верность блохи, я бы никогда не спутался с Авророй Сомерсет, и она не преследовала бы нас сейчас, словно чума. Никто не похитил бы Астизу, и мне не пришлось бы идти на сделку с самим дьяволом. «Красота и безрассудство идут рука об руку», – говаривал когда-то Бен Франклин.
В любом случае пираты были еще очень далеки от зеркала, и единственным возможным планом для меня было подыгрывать им, пока это меня устраивало. Если я скажу «нет», я прокляну всех нас, не так ли? Кто знает, может быть, фортуна еще повернется ко мне лицом? В конце концов, я игрок. В глубине души я уже начал фантазировать о том, как обращаю силу зеркала против всех них.
– Все, что у меня есть, это несколько размытых подсказок. Я не слишком силен в головоломках.
– Но вы можете помочь, не так ли?
– Да. Что я должен делать?
– Найдите нам зеркало.
– А Астиза и Гор?
– Их отпустят, не причинив им ни малейшего вреда, как мы и обещали. Но только когда орудие окажется в Триполи. До тех пор Астиза будет заключена в гареме.
– Но откуда мне знать, что вы сдержите свое слово, если я помогу?
– Вы будете наблюдать из окон дворца, как сегодня вечером ваших ученых достанут из темницы и посадят на отплывающий корабль. Мы выполним первую часть своего обещания даже до того, как вы выполните свою. Как бы вы ни хотели верить в обратное, наша Ложа заботится о своей чести.
– А Гор будет в безопасности?
– Надеюсь, но это зависит уже только от вас, Итан Гейдж. Ваш сын отправится на поиски сокровища вместе с вами, чтобы обеспечить ваше хорошее поведение.
– Гор? Со мной? Но я ничего не смыслю в детях! Астиза!
Она потупила взгляд.
– Я боюсь этого еще больше, чем ты. Я не хочу расставаться со своим сыном, и я не доверяю его отцу. Пока нет. Не доверяю потому, что это твои отношения с той женщиной начали эту трагедию. Но у меня нет выбора. У нас нет выбора.
Не самый лестный отзыв, но разве я могу ее винить?
И тут в зал вошла Аврора Сомерсет в морских сапогах и кителе, с кортиком на поясе.
– Нет причин для беспокойства. Я буду матерью этого мальчика! – объявила она.
Ее громадный черный пес, Сокар, неотступно следовал за ней, пуская слюни и поглядывая на собравшихся своими недобрыми желтыми глазами. Леопард в углу зашипел при его виде.
Аврора, торжествуя, улыбнулась Астизе.
Как это ни странно, но именно насмешка Авроры придала мне силы и твердости характера. Именно эта наглость и надменность напомнили мне о том, в чем заключается мой долг и какой женщине я обязан хранить верность. Я осознал то отчаянное доверие, которое Астиза оказала своему любовнику, который не сделал ровным счетом ничего, чтобы заслужить его. Клянусь Изидой, я любил мать моего сына, любил ее столь глубоко, что все старые эмоции и чувства наполнили мою душу, словно неумолимая волна, и я понял, что пришло время спасти ее или умереть.
– Черта с два, – бросил я Авроре Сомерсет. – Его мать здесь, а я – отец этого мальчика. Астиза, я позабочусь о нашем сыне, даю тебе слово.
Астиза кивнула, страшась этого момента больше, чем когда-либо в жизни. Она взяла мальчика на руки и сделала шаг ко мне; маленький Гор приклеился к ней, словно белка к стволу дерева. Он смотрел на меня с волнением и подозрением, что было лишь еще одним доказательством его незаурядной сообразительности. Я уловил аромат тела моей любимой женщины, когда та наклонилась ко мне, нотки акации и лотоса в ее ауре, почувствовал электричество в ее волосах. Я протянул к ней руки, и Астиза передала мне Гора.
– Итан, на все есть воля Божья, – прошептала она.
– Нет судьбы без целеустремленности, – ответил я. Мальчик отстранился, клонясь к своей матери. Он боялся меня не меньше, чем я боялся его. – Но мне несколько режет слух имя «Гор». Может, я буду звать его Гарри? Ты не против?
– Люби его так, как любишь меня.
В следующее мгновение евнух потянул за собой Астизу, исчезнув вместе с ней в дверном проеме в полутьме гарема, а мой вновь обретенный сын расплакался у меня на руках.
В жизни мне не раз доводилось испытывать ужас и страх. Я попадал в западню в Великой пирамиде, меня за ноги подвешивали над кишащей змеями ямой в Яффе, привязывали к столбу посреди фейерверка и заставляли бежать сквозь толпу индейцев на берегу озера Супериор. Но должен признать, я с трудом припоминаю моменты, которые лишали меня решимости столь же сильно, сколь путешествие под парусами в качестве опекуна двухлетнего ребенка, о существовании которого я и не подозревал.
