– Справедливый обмен, – пробормотала она. – Ты уничтожил мой корабль, Итан, и я салютую тебе за это. Эту безжалостную мудрость мы привнесем во все наши дела.
Вероятно, сицилийцы ждали, что наше торговое судно прекратит побег и повернет к берегу, убедившись в уничтожении преследовавших нас разбойников. Может быть, они ожидали, что мы замедлим ход, приспустим флаг или огнями фонарей поблагодарим наших спасителей.
Вместо этого на реи поднялись пираты и монахи для того, чтобы расправить все паруса. Мы все быстрее и быстрее скользили в темноте, и зеркало Архимеда мерно покачивалось на своем новом месте. Самым ярким светом в ночи все еще оставался горящий корсар, гипнотически приковавший к себе взгляды из форта и города, пока мы растворялись в ночи.
К тому времени, когда сицилийцы отправили к месту сражения свои лодки и поняли, что уничтожили пустую цель, пиратская команда с борта погибшего корсара уже подняла свой парус и спешила воссоединиться с нами. Мы подняли их на борт на выходе из бухты и покинули берега Сицилии без единой пули в корпусе нашего корабля. Величайшее сокровище острова теперь принадлежало нам и направлялось к своему возрождению в Триполи.
– Если боги не хотели этого, почему все прошло так легко? – спросила Аврора у своих последователей.
Те засмеялись.
Теперь берберские пираты могли сжечь любой флот в мире.
На всех парусах мы пересекли залив Ното, судя по всему, сбив с толку всех возможных преследователей. Светало, и как только мы покинули Сиракузы, я отправился вниз и нашел Гарри в отделении для парусов. Мы забились меж холщовых складок, и он быстро заснул у меня на руках, а я никак не мог заснуть, несмотря на всю мою усталость. Я выполнил свою часть сделки, я нашел зеркало – даруют ли теперь мне, Астизе и Гору мир и свободу, пока Ложа занимается сборкой своей дьявольской машины? Я надеялся лишь на то, что еще смогу предупредить мир об опасности, чтобы искупить свою вину за заключенную мною сделку с дьяволом. При всем этом Аврора, Драгут и Озирис, похоже, были убеждены в том, что мы стали настоящими партнерами.
Наконец я уснул, проснувшись уже поздним утром. «Монахи», несмотря на столь бурную ночь, не могли отойти от зеркала. Они изучали его, споря о принципах его работы. Команда накрыла его тентом, потому как, даже запыленное и потускневшее, оно было ослепительно-ярким. Пираты боялись, что зеркало может случайно поджечь их же паруса и снасти.
Тем вечером мы встали на якорь у юго-восточной оконечности Сицилии у небольшого плоского острова под названием Капо-Пассеро. Солнце опускалось за холмами Сицилии к западу от нас, а члены Ложи фиксировали зеркало на месте и готовились к празднованию в трюме. Как это ни удивительно, я стал кем-то вроде пиратского героя благодаря моей идее пожертвовать корсаром Авроры для нашего побега и спасения. Даже моего маленького сына чествовали, словно будущего головореза, и это внимание нравилось Гарри, так как ему подарили настоящую шляпу.
Никто из Сиракуз не преследовал нас. Скорее всего, городские министры и священники просто не были уверены в том, что мы вообще что-то выкрали. А потому мы понадежнее закрепили зеркало на палубе и рискнули зажечь несколько фонарей. Плотники вырезали по большому сегменту из планширей по обоим бортам, опустив зеркало на палубу, а члены Ложи принялись чертить и измерять древнее изобретение, которое оказалось сложнее, чем нам изначально показалось. Основная его поверхность имела форму огромной неглубокой миски, но была вылита или собрана из сложной системы, состоящей из шестиугольных пластинок, напоминавших соты, – тысячи и тысячи маленьких зеркал поверх основного зеркала. Также были закрепленные на петлях секции, которые складывались, словно цветочные лепестки, над основным зеркалом. В разложенном состоянии они в два раза увеличили бы диаметр зеркала и могли также вращаться вокруг собственной оси. На задней части зеркала была сделана гравировка, как объявил Драгут, умудрившийся залезть под зеркало, описывающая сложную систему лесов и опор, необходимых для поддержки и поворачивания устройства, и отдельная система линий, демонстрирующая, как ориентировать зеркало и его «лепестки» относительно солнца.
– Это устройство простое, как увеличительное стекло, и сложное, как часы, – сказал он. – Ученым Ложи предстоит хорошенько потрудиться, чтобы правильно установить его. Веревок понадобится больше, чем на оперной сцене.
«Сложно соорудить, легко саботировать», – подумал я, но осмотрительно промолчал.
– Озирис разберется, – сказала Аврора, торжествуя. Она тоже, наконец, поспала и вернулась к нам, излучая уверенность и победу. Ее приспешники ковырялись вокруг зеркала, снимая с него размеры и нанося их на чертежи. – Озирис и Итан вместе, вдохновители нового мира!
– Не самое естественное партнерство, если учесть, что я превратил вашего инженера в инвалида, – прокомментировал я.
– Это боевое ранение, как и то, что я нанесла тебе в Америке, – сказала она весело. – Раны заживают, а умы прощают. Не так ли, Озирис?
