- А если будем увольняться - устроим ему какую-нибудь пакость? Сам напросился?
- К примеру?
Матильда тут же вообразила себе пример.
Она, то есть Малена, договаривается о свидании. Антон подслушивает, приходит в бар 'Голубая устрица', и... о милая, милая 'Полицейская академия-1'! И не только первая серия. И - поделом! Что б его, гада, та устрица укусила, за самое ценное место! Ведь мог, мог пройти мимо! Ан нет!
- А у вас такие... устричные есть? И не прячутся?
Вот уж что оказалось для Малены шоком.
- Ну да. А что? Все имеют право на лево! Чем эти - хуже тех?
- Смотря в каком мире. У нас за такое на кол сажают.
Матильда поежилась. Лично она - не... и даже ни разу, и не представляла, как можно целоваться с женщиной, не говоря уж обо всем остальном, но ведь личная жизнь человека - это его личное дело?
Разве нет?
Живи как хочешь, главное другим не навязывай и напоказ не выставляй. А, да! Еще не стоит требовать для себя привилегий на основе своих предпочтений! А то как-то смешно получается.
У меня вкусы другие, мне за это привилегии нужны.
А ты что - ребенок? Или инвалид, чтоб тебе привилегии? Или воевал где? Подвиг совершил? Нет? А чего тогда требовать? Так и до полного абсурда дойти можно.
Но сажать на кол? Это жестоко...
- Все правильно, - убежденно пояснила Малена. - В Книге Творения сказано, что для мужчины сотворили женщину, дабы продолжали они род свой, пока стоит земля. А такие люди... они ведь род не продолжают. А значит что? Блуд, похоть и разврат, за то и карают...
Матильда подумала, что надо провести с подругой политработу. Чего там в храме говорят - их дело, а вот с чем они при дворе встретятся, это еще очень большой вопрос.
У них в Европе в средние века ограничений вообще не было, хоть ты с козами любись! Кто не верит - пусть читает де Сада. Может, в Аланее с этим дело обстоит получше, а может, и нет. На всякий случай надо поговорить с подругой, а то так начнет высказывать ценное мнение... и нарвется.
И - нет. Это не политкорректность.
Это - элементарное уважение к чужой личной жизни, пока ту не засовывают к тебе в кровать.
***
Спектакль прошел замечательно.
Малена получила искреннее удовольствие, и жалела только об одном.
Нельзя записать. Нельзя послушать все это дома, в Аллодии. Никак нельзя... С другой стороны, она может скопировать ноты, партитуру, а уж научиться правильно исполнять?
Неужели не найдется ни одного театра?
Она попрощалась с ребятами, причем Сергей был странно задумчив, и на рысях помчалась домой. Сонливость одолевала со страшной силой.
Забрала из гипермаркета пакет с вещами, прыгнула в маршрутку, и вскоре была дома. Сил хватило только покормить кошку - и Матильду сморил здоровый крепкий сон. Нет, с этим надо как-то изворачиваться. А то высший свет - это балы, приемы... и ведь могут всю ночь прогулять! А ей как быть? Врать и изворачиваться?
Или подставиться и дать кому-то понять, что ты уязвима половину суток?
Ох, как не хотелось...
Но и выхода пока девушки не видели.
Рид, маркиз Торнейский.
Самочувствие - хм... паршивое.
Настроение, перспективы и вид на жизнь - все на ту же букву 'Хэ'.
Но идти надо.
Даже больше того, командир не просто должен идти, он должен идти первым. И всем видом показывать, что мы тут сейчас все разнесем к шервулям!
Так Рид и поступал.
Как это - двигаться по бездорожью, с телегами, с обозом, с баллистами, с ранеными, следить, чтобы никто не отстал...
Рида хватало ровно на одну мысль.
Вперед!!!
С руганью, с шипением сквозь зубы, со стоном, с кровью - отряд двигался к Дорану.
Пропажу Романа Ифринского со товарищи заметили далеко не сразу, примерно на третьем часу, когда уже начало светлеть. Заметил Стивен Варраст, и подошел с этим докладом к командиру.
Рид выслушал, задумался на пару минут - и махнул рукой.
- Ну и... шервуль с ним, с Ифринским!
А что еще он мог сказать?
Что может сделать горстка дезертиров? Да тупо попасться в лапы степнякам, вот в этом Рид даже ни минуты не сомневался. Он все отлично просчитывал.
Они ушли около трех часов ночи, может чуть раньше.
На рассвете степняки проснутся и начнут атаку. Отряда Торнейского на месте не обнаружится - что дальше?
Дальше они пустятся по следу.
И не надо тешить себя неоправданным надеждами. Выдадут им направление движения Рида, не выдадут... три сотни человек с обозом оставляют за собой такой след, по которому их не найдет только слепоглухонемой кретин. Степняков пять тысяч, стало быть десяток умных там найдется, и выследят Рида достаточно быстро.
И, горя жаждой мести, пустятся по следам аллодийцев.
Ну и...
Хенрик Эльтц отрядил два десятка человек на устройство ловушек. Пусть преследователи получат удовольствие, добивая раненых лошадей и теряя людей. Колышки, заостренные с двух концов, ежи, еще в Равеле склепанные чуть не на коленке из четырех гвоздей, веревки...
И богатая фантазия людей, которые очень хотят жить.
Еще в плюс Риду пойдет количество степняков.
