Западная философия сегодня иссякла. Сейчас ей нечем гордиться, она создала якобы всесильную Техноцивилизацию, завела её в ресурсный и экологический тупики, и в лице американского философа Фукуямы сенсационно объявила о глобальном наступлении конца истории. Хотя это очередная чепуха, конечно. Просто пришло время насыщающих технологий на смену отработавшим традиционным укладам прошлых технологических революций: промышленной, химической, постиндустриальной, информационной. Френсис Фукуяма благодаря этому философскому скандалу сразу прославился, и у него объявилось много последователей, нескончаемых любителей повопить хором. Это произошло, как у фанатов-параноиков, раз за разом ожидавших конца света и готовых немедля порвать всех, кто в него не верит. Но уже вскоре любители-неофиты повели себя, опять-таки, далеко не последовательно. Тем более, что заявленный американским философом конец истории не наступил, равно как и ранее ожидавшиеся концы света, и среди сторонников-легковеров начался массовый отлив, подтвердивший прогнозы людей разумных, не поверивших и похоронщику истории Фукуяме. Заодно эти более трезвые, ему не поверившие, правильно заметили, что окончилось время лишь историзма, то есть стремления оценивать всё сложное в мире упрощённее, с точки зрения лишь истории. Здесь нужны иные критерии, только и всего. И их, разумеется, найдут.
Однако прорывные мнения современных авторитетных европейских ученых, особенно русских, не поднаторевших в пустой риторике философов и не гуманитариев-говорунов, а представителей точных технических, физических, математических, широких инженерных направлений в массы не доходят, им воздвигаются множества административных, полицейских, экономических, культурологических и конфессиональных препятствий. Исключения редки. У нас, у русских, замечу, это прорастание новых представлений и возможностей началось много раньше! Лет на сто, сто двадцать, а то и на сто пятьдесят. Но чего только не наплели, к примеру, о фантастических, для того времени, цветомузыкальных творениях нашего выдающегося русского композитора Александра Николаевича Скрябина! Послушать мракобесов, так он не гений, опередивший время, не предтеча близкого будущего и не вестник из него, а не кто иной, как посланец ада! И плести подобную чепуху продолжают, боятся исполнять произведения Скрябина, опасаясь неодобрения властей и иерархов, а те, как всегда, глубокомысленно хмурят брови друг перед другом, в существе дела не разбираясь, хотя в наше с вами время видение цветов ауры людьми не только способными, но и просто подготовленными, уже норма. Да сейчас это умение в приличном обществе, как правила хорошего тона, как обновлённый джентльменский набор — хочешь или не хочешь — владеть обязан. И всё больше таких, кто видит в разных цветах звуки, и не только музыкальные. Ретрограды не вечны. Будущее за нами.
— Спасибо вам, Андрей, — Акико примиряюще улыбнулась, хотя заговорила, как всегда, негромко, и уже этим показывала, что в её планы определённо не входит развязать или поддержать спор не в своём, тем более, а в гобийском казённом доме, где она лишь временная постоялица, как, впрочем, и в своих собственных, и в Токио, и на Хоккайдо:
— Лучше называйте меня мисс Челия. В отношении ваших русских деятелей вам, разумеется, виднее. Я в текущей обыденности несколько наивно предполагала о себе, что, как рядовая, средняя, заурядная, самая что ни на есть стандартная японка, в наибольшей степени являюсь стихийной, необразованной шинтоисткой. Вы вполне убедили меня, что я ещё и плохая буддистка, и надо срочно исправляться. Неплохо бы мне исправиться, вы это имели в виду, ведь так, верно? Да и всему человечеству тоже. Хотя, в принципе, в отношении односторонности западной системы образования я с вами согласна.
