Зеркало времени полностью

— Изменения есть, Айвен. Мы, крупнейшие финансисты мира, раскололись. Пока разошлись идейно, через год-другой раскол станет общеизвестным фактом. Что видим сейчас? Всем хочется ещё больше денег и власти, но финансовые пути к обеспечению одинаковых интересов отныне разнонаправленные. Обязательства слили вопреки постоянно озвучиваемым благим намерениям. Вот пусть тогда и спасаются, как могут, а мы с тобой должны быть свободны от всех. Так? Оставаться над всеми, имея всех в должниках. Потому что схема была простая и надёжная: люди должны своему государству, государства стали должниками другим странам, кредиторам, и, в ряде случаев, что для нас с тобой наиболее существенно, транснациональным частным корпорациям, которые богаче иных государств, — Говард приподнял правый указательный палец. — Всё это и есть так называемый государственный долг. Однако глобальные деньги выросли и поднялись над государствами, вышли за границы государственного контроля и регулирования. Долгов, скажем, США другим странам не касаюсь, это длинный список, он известен всем. Кому принадлежат транснациональные корпорации? Правильно: некоторым финансистам. Собственникам, если точнее. Нам, людям, организующим будущее. Любому бизнесу предшествует период финансовой организации, но помнят об этом не все. Зажгутся, ввяжутся, а потом у них нет денег. Обращаются за кредитом. А что должны мы, финансисты? Всегда внимательно за всеми и всем происходящим наблюдать. Проницать и опережать мыслью. Вспомни, Айвен, грека Онассиса, ну, того ещё, который женился на вдове убитого президента Кеннеди, на красавице Жаклин. Этот Онассис приехал в Америку юношей с небольшим чемоданчиком турецкого табаку. Разбогател. А когда умер, кое-кто прибрал к рукам его миллиардную империю, целый торговый флот, много всего прочего. И сравни финиш такой империи, растащенной по частям и распроданной после ухода её собственника, с обыкновенной сетью: рыбак её поставил и ушёл, а рыба ловится.

Вот теперь, кстати, — неторопливо продолжал Миддлуотер, — просмотри на планшете видеописьмо и прочти распечатанный текст, — он оторвался от спинки кресла и подтолкнул ближе к собеседнику тонкую чёрную пластиковую папку, — отправлено электронной почтой, отловлено, переведено на английский язык. Но могли что-то не понять, упустить. Посмотри, заметишь сам что-либо интересное, отметь. Письмо из России, с Урала, записано своему украинскому племяннику человеком из ближайшего окружения твоего отца, Кирилла Августова. Скажу точнее, записано его бывшим заместителем, Виталием Дымовым.

— Подожди, Говард. Давай рассуждать по порядку. Сетью покойного Онассиса завладел другой рыбак, только и всего. От этого она не перестала ловить рыбу. Это нам с тобой никаких «других» в нашем бизнесе не надо. Логично? Я знал про Дымова, что он возглавлял авиазавод в Сибири. Да, теперь припоминаю, вроде бы, папа Кирилл забрал его к себе… Да, вспоминаю! А сейчас Виталий на Урале? Мы с ним, что же, получается, по Уралу соседи?

— Похоже, да. И он уже на пенсии. А на Украине осталось от Советского Союза крупное объединение моторостроения «Двигун», — всё так же негромко и неторопливо продолжал Миддлуотер, — там до своего выхода на пенсию трудился брат Виталия, Леонид. Племянник, как видно, больше прислушивается к дяде Виталию из России, чем к родному отцу. Это объединение сотрудничает с русскими, в основном их заказами на ракетные и вертолётные двигатели пока держится. Технология соответствует разработкам ещё советских времён, что привязывает моторостроителей преимущественно к российскому потребителю. Но и там постоянные сокращения, не вовремя выдаётся заработная плата, не хватает собственных оборотных средств. У третьего брата Дымовых, младшего из них, лётчика, Александра, закончился контракт с ООН, он служит теперь в России. Из-за сокращённых штатов в войсках согласился на понижение. Хотя могли бы использовать его боевой опыт, он тоже летал на аэрокосмическом МиГе Кирилла и уцелел. Давай подумаем ещё, как быть дальше с вашим русским самолётом, этой всеобщей головной болью. Для нас с тобой нет закрытых тем.

— Письмо, пожалуй, вечерком можно глянуть, любопытно, конечно. Утром обсудим. Я бы не спешил пускать Бориса летать, но определённо не решил, пока не обговорим, — сказал Иван, в очередной раз устраивая поудобнее выздоравливающую ногу. — У меня выросла уже дочь Ирина, а внуки пока мелкие. Твой Джим на русского монарха откровенно не тянет, да и не интересно ему ничего, похоже, кроме полётов. Не поторопились Джиму дать генерала? В штабном кресле он всё равно не усидит, тем более, на российском троне. Так ведь ещё нужно представить публике хоть какое-то обоснование… Как лётчики, они с Борисом, считают, равноценны. Джиму пока о нашей теме, наверное, не говори, пусть повзрослеет. Хотя… Кроме Бориса в приемлемом возрасте, у нас с тобой больше никого сейчас и нет.