Жалко, что начертательную геометрию ещё не знаю, отстал по своей глупости. Но узнаю, с евклидовой же разобрался, всё в ней легко и просто. Но в евклидовой нашёл новые способы доказательств, только сейчас я о них не буду, их много. В декартовых осях я могу разложить систему компенсирующих векторов на проекции по осям и работать с математическим аппаратом, который есть в моём распоряжении. Векторы и их проекции я считаю вообще в уме, без калькулятора. Но, папа, есть и другой момент. Когда мы работаем в трёхмерном пространстве, то, сами не понимая того, производим какие-то мысленные действия и внутри точки пересечения декартовых координат, в четырёхмерном пространстве, и в четвёртом измерении, и во времени. Зря, что ли, эта точка придумана? Оказалось, что дед понял это.
— Твой дед, академик Кирилл Михайлович Августов?
— Да, мой дед. А я понял то, как он это понял. Мы с ним независимо друг от друга это поняли. То есть, если бы я раньше этого не понял, то и не узнал бы, как дед работал с многомерными пространствами, просто я самого по себе этого факта не понял бы. Не вообразил в моей голове.
— Занятно… Хотя я не всё в твоих рассуждениях понимаю, Сергей, честно тебе скажу.
— На винчестере старого дедова «Септиума» я вскрыл его секретные закрытые файлы. Дед построил корпус, то есть фюзеляж и крылья самолёта, как бы в четвёртом измерении. Ну, почти в четвёртом, у деда немного поменьше, как число «пи». Я огрубляю до четвёртого, хотя числа округляют иначе, ну, просто потому, что мне надо больше, чем трёхмерное. У меня приблизительный расчёт, в дискретных числах, с ними можно это делать, и получается проще. Он там и летает. И получилось, что и двигатели этого самолета, да и все другие части, тоже дают собственные отображения в четвёртое измерение. Дед условно, чисто математически записал, что у него получилось как бы «эфирное тело» каждого двигателя. И как будто «горит» в эфирном теле двигателя эфирное тело керосина. Как горит, я у деда не всё понял. Химик меня только в этом сентябре начал консультировать, он из Новосибирского Академгородка, из научной школы академика Семёнова. Скорее всего, там происходит не просто горение.
— Ты хочешь сказать, Сергей, что это не процесс окисления в общепринятом смысле? Но этот процесс запускается и идет с выделением огромной энергии?
— Да, папа. Потому что это гораздо более мощный, чем простое горение, это другой, это временной и информационный процесс. Понял ты, папа, меня, наконец? Или ещё тебе надо объяснять? У-у-у-уй, как долго…
— Не очень понял. Затруднился.
— Ну, тогда потом. До пяти у нас десять минут, а я с тобой не всё решил. У деда там пришло ещё звуковое письмо от кого-то, а я не смог связаться по обратному адресу, он изменился. Оно пришло в день аварии с дедом, бабушкой и женой Ивана Кирилловича, когда они погибли, а Ивана Кирилловича в ногу ранило. Сказать, что дед не выполнит то, о чём его просят. И меня это беспокоит. Может быть, ты знаешь эту женщину? Иван Кириллович сказал, что её не знает. А как найти, если фамилии нет? Я списал себе письмо в нерешёнку, включу, ты послушай.
Зазвучал подчёркнуто дружеский, молодой голос женщины:
«Дорогой, милый Кирилл!
Ты написал, что приехал в Свердловск и увидишь мою сестру. Пожалуйста, передай Нине моё поздравление. Не успеваю. Рассчитывала отправить на электронный адрес, но у неё, похоже, сломался компьютер. У нас с Виктором всё в порядке, здоровы. Дениска и Коляша уже работают. Вспоминаю наши прекрасные вечера на Сахалине.
Обнимаю. Таня».
— Пока не знаю, Сергей. Подумаю, если получится, но не обещаю. Письмо старое.
Я встал. Сын тоже поднялся. Возвращая мой стул на место у окна, он, насупившись, опечаленно сказал:
— Тогда тоже потом. Жаль. Вот так в жизни и накапливается незавершёнка…
Я улыбнулся и сказал сыну, что у него и кот Хакер, пожалуй, уже решает в уме хотя бы квадратные уравнения по алгебре. Сергей прыснул по-детски и ответил без заминки:
— А ты дай ему, папа, контрольную, икс квадрат равно четырём, и проверь. Он ответит: мур-мур.
— Оттягиваюсь, Вань, по полной, отдыхаю всей душой только за рулём любимой военной «бээрдээмочки», — признался Александр Ильич Кошелев, с детства друг, одноклассник и партнёр по сибирскому бизнесу Ивана Кирилловича Августова, сдавая задом пятнистую БРДМ, боевую разведывательно-дозорную машину со снятым вооружением и прицелами, в тень у ельника на хребте глубоко в тайге. Оба внедорожника, Августова и Кошелева, остались под присмотром водителей и охранников у охотничьей избушки за полста километров отсюда, у подножия хребта, куда без помех смогли доехать по грунтовке. — БРДМ, подруга боевая, верная. Спасала на Кавказе, и не только там, и не одного меня. Всё в ней сделано в самый раз бойцу. А ты поднимись на утёс, Иван, осмотрись, подыши. Мне с человеком поговорить надо. Потом к костерку подойдёшь, как подмигну тебе.
— Из какого он у тебя кольца прикрытия? — поинтересовался Иван.
