Мой любимый! Я не умнее, не важнее и не лучше тех миллиардов людей, которые до нас в своих жизнях двигались по этому пути и достойно его преодолели. Принцессы принимали веру будущего супруга и становились королевами, чем же я лучше? Наши с тобой дети крещены в православии, принятом в твоей… В нашей с тобой стране. Крестил их глубоко почитаемый нами за чистоту своего сердца отец Николай. Главным для меня оказалось то, что православный от рождения и крещения ты, мой любимый, мой избранный. У меня замирает сердце и перехватывает дыхание от того, что в твоём доме…
Борис обнял и прижал к себе Акико, а она продолжала с текущими слезами тихо говорить ему то, что не могло больше носить и удерживать в себе её бедное сердце:
— В твоём доме почти двухлетний мальчик, родившийся первым, наш с тобой светловолосый и голубоглазый сын Константин, всеми своими чертами и, верю, характером так похожий на тебя, и его родная сестра София, Богом дарованная нам моя крохотная копия, в облике которой ты легко воспримешь мои детские черты. Я повторяюсь, прости. Перед нами открытый путь, и мы по нему пойдём. Сердце моё открыто, и я вбираю свет, звуки, запахи, просторное и могущественное дыхание этой страны. Я понимаю, что пожизненно должна Богу и этой великой стране за нас с тобой и за наших детей. Но не станем опережать события, и пусть да свершится предопределённое!
На край берёзовой рощицы, извивающейся вдоль берега речки Чесноковки, из остатков рассветного августовского тумана, зависшего между стволов деревьев, вышел по грунтовой дороге немолодой, невысокий, сильно загорелый человек в клетчатой ковбойской рубашке, подвёрнутых до икр белых полотняных штанах, похожих на матросские рабочие, и с тощим вещмешком за плечами. Выйдя из тумана, он оглянулся, усмехнулся и продолжил движение. Шёл он с удовольствием босиком, забавно семеня из-за утренней прохладности увлажнённой утренней росой земли. Связанные шнурками кроссовки, повешенные на посох на левом плече, покачивались в такт шагам.
Дорога привела к неглубокому броду, и человек аккуратно перешёл через дышащую лёгким паром речку, не замочив штанов. На самом берегу речки он остановился, улыбнулся своим мыслям снова и начертал концом посоха на песке иероглиф «Будда».
Из рощицы донеслись звонкие голоса перекрикивающихся детей, прозвонил велосипедный звонок. Человек отошёл от дороги и встал рядом с прибрежным кустарником. Ему не пришлось долго ждать, в брызгах воды и с визгом через брод промчались на велосипедах мальчик лет двенадцати и девятилетняя девочка. Они весело прокричали утреннее приветствие встреченному путнику, и он кивнул им в ответ. Разбегающиеся из-под колёс быстрые волны смыли иероглиф.
— А вот и они, новые мои подопечные- сказал сам себе Саи-туу. — Пора обучать Сергея и Элис, их ждёт большое будущее.
Он тряхнул головой и, снова засеменив босыми ногами, уверенно направился вслед за умчавшимися детьми по дороге к коттеджному посёлку, чьи разнопрофильные и разноцветные крыши виднелись за частоколом из вершин выросших пирамидальных тополей, обрамляющих небольшое богатое поселение. Двигался, бормоча или мурлыча что-то себе под нос.
На него оглянулся босой рыбак, тоже в закатанных штанах, дремавший над речкой на солнышке с единственной удочкой из длинного рябинового прута, по всему видно, человек явно не местного круга. Он сдвинул на макушку старую потрёпанную соломенную шляпу, повеял себе на горячую грудь расстёгнутой рубахой и вгляделся в одиноко движущегося путника. В улыбнувшемся рыбаке внимательный зритель, окажись он здесь, узнал бы автора притчи. Автор блаженно и устало прикрыл глаза, покачал головой из стороны в сторону, глубоко вздохнул и прошептал еле слышно:
— Ну, вот, и слава Богу!.. Я подарил вам и читателям много лет моей жизни. Наконец-то, я от всех вас, дорогих и любимых моих героев, освобожусь. И займусь теперь своими делами!
Большая часть эпизодов снимается в павильоне; военные эпизоды и видовые панорамы — компьютерная графика; мультипликация, съёмки на натуре и экспедиционные затраты минимальны.
