Чтобы выстоять, Японии потребовалось преодолеть возникший национальный комплекс неполноценности, сплотить нацию и быть всегда готовой к отражению возможной китайской агрессии. И оттого конфуцианскими ценностями в нашей стране исконно почитаются верность долгу, строгая иерархичность общества и всех его слоёв, строжайшее подчинение и приверженность национальной традиции. Развитие капитализма по западному образцу в Японии началось после крушения сёгуната Токугава и революции Муцухито-Мэйдзи с шестидесятых годов девятнадцатого века. Заслуга тогдашней интеллигенции, воспитанной в традициях японского конфуцианства, заключается в том, что перед угрозой западного порабощения, как это произошло с Китаем, а ещё раньше с Индией, она вновь смогла сплотить страну и в итоге сумела создать сильное и работоспособное правительство. Так было выполнено первое из условий существования капитализма западного образца: всего за двадцать лет создано сильное государство, объединившее нацию. Япония не стала ничьей колонией. Но выбор был невелик. Чтобы позволить стране оставаться самой собой, надо было развиваться, вступить в длительное и трудное соперничество с ведущими державами.
Однако в тогдашней Японии не было в наличии второго условия для осуществления западной модели капитализма — демократического общества. Если сильное государство начало через правительство проводить глубокие реформы, то есть ввело рациональное законодательство и жёстко обеспечило неукоснительное его соблюдение через дисциплинированный военный, управленческий и юридический аппарат, а в правительство одновременно вошли родовитые самураи — хранители культурной традиции — и молодые выпускники первого японского университета — носители передовых знаний, — то вместо демократического общества в целях своего развития Японии пришлось создать другой тип производственной системы. И этим ещё тогда обогатить мировую типологию моделей капитализма. Капитализм западного образца основан на конкуренции, на выживании сильнейшего. Он возник на базе протестантской, или пуританской модели христианства, в отличие от католицизма способствовавшей постановке и решению задачи переустройства окружающего мира на рациональных началах. Ведь один и тот же высокий Источник — Библию — католики и пуритане толкуют по-разному. Католики поддерживают существование двойственности, резкое различие между церковнослужителями и мирянами. Пуритане же все обязаны вести единый образ жизни, угодный Богу: не отказ от мирского и не вознесение над ним в своем аскетизме, а только добросовестное исполнение абсолютно всеми своих обязанностей перед Богом. Они считали, что хорошая жизнь сама собой не приходит и, чтобы её добиться, потрудиться придется обязательно всем.
Вот вам, господа, — Такэда, польщённый вниманием к своей довольно протяжённой и взволнованной речи, торжествующе сверкнул линзами очков, — религиозная причина разницы в уровнях экономического развития протестантских и католических стран того времени, скажем, Англии, в которой и возник капитализм, и надолго отставшей Италии, хотя и протестантские и католические страны — те и другие, разумеется, христианские.
В преимущественно шинтоистской и буддистской Японии тогда ещё не было развитого христианства, заметно повлиять на население оно не могло. Не преобладает над другими конфессиями оно в Японии и сегодня.
А тогда, в девятнадцатом веке, эффективность капиталистического производства стимулировалась провозглашёнными японским правительством общими целями нации, достаточно быстро выработанной и безотлагательно доведённой до всех слоёв населения страны национальной идеей. Поэтому нам не потребовались повышение платёжеспособности населения и демократизация общества.
Производство основывалось в Японии на конфуцианских ценностях. В отличие от христианства, в котором перед Богом все равны, конфуцианство укрепляет иерархическое построение общества, предписывает разделение обязанностей, проповедует групповую этику. Вы знаете, что у этого процесса выявилась и оборотная сторона: развившаяся милитаризация общества и отсутствие природных ресурсов толкнули тогдашнюю Японию на участие во Второй Мировой войне. Но и это печальное обстоятельство только лишний раз доказывает, что цели общества, в том числе экономические, а также средства, включая политические, для их достижения, базируются, прежде всего, на культуре общества. Значит, и на религии. Этим, мы полагаем, отличаются подходы различных человеческих сообществ к стоящим перед ними задачам, разнится отношение к самой своей жизни индивидуумов, принадлежащих к различным нациям и к различным этносам.
Отсюда возникает особенно важный вопрос, который мы теперь осознали и можем верно сформулировать: для жизни в какой культурной и религиозно-философской среде мы с вами должны готовить господина Густова? На каком базисе будет основываться его сознание?
