Получается, что для восстановления сознания господина Густова в его нормальном виде мы неминуемо должны дать господину Густову знания не только специальные, естественнонаучные, но и гораздо более широкие: по религии, философии, космологии, космогонии, истории, культуре. И, вероятно, столько, сколько он пожелает или окажется в состоянии взять. Поэтому, по моему мнению, мы не вправе заранее назначать объём знаний, который ему потребуется. Это покажет будущее.
Такэда поклонился. Немедленно поднялась перед телекамерой связи госпожа Одо:
— Благодарю вас, Такэда-сан. Мы согласны с вами. Под развитым человеческим сознанием обязательно должно быть широкое и фундаментальное образование. Вопрос — какое из великих множеств? Позволю себе привести высказывание, автора которого, к сожалению, не помню: «Знание обитает в головах, наполненных мыслями других людей, мудрость — в умах, внимательных к своим собственным». Воспользовавшись ситуацией неполной утраты сознания нашим пациентом, мы решаемся восстановить в его сознании систему знаний — в качестве начала формирования его нового сознания. Образование, как известно, лучше взрастает на культурном подслое. Культура подвержена, на первый взгляд, малозаметным, в сравнении с экономикой, изменениям, более протяжённым во времени. Но именно культура — основа сознания. А сумма знаний, вероятно, и составляет культуру.
Что касается образования, пусть сегодняшние наши знания несовершенны. По-моему, плохая теория всё же лучше, чем пустая клеточка в голове без никакой теории, без никакого знания. Даже плохая теория уже формирует взаимосвязи, эти своеобразные каналы взаимодействий различных сфер, и тренирует человека в их использовании и организации собственного сознания. А завтра можно заменить плохую теорию лучшей. Ведь только совершенному развиваться, вроде бы, уже и не надо, и некуда. Однако же, несовершенная личность — вовсе не плохая личность, лично я оцениваю несовершенное как потенциально способное к дальнейшему развитию. Почему бы нет? И разве нет?
Несовершенное сегодня может стать сильным и совершенным завтра. Мы же с вами должны обеспечить нашему общему творению и развитие, и жизнь. От ныне младенческого состояния его сознания — на всю открывающуюся ему жизнь. Что касается навыков, относящихся к социальной зрелости господина Густова и его способности нормально жить в элитарном кругу, в котором он вырос, воспитан и жил в своей стране, — продолжала она, — полагаю, нужно дать ему основы наилучшего из принятого и у нас, и в европейских, а также в других цивилизованных странах. Тогда он окажется способен жить и в своей родной культурной среде, которая, думается, не хуже любой цивилизованной, хотя и имеет, как обычно, свои национальные особенности. Нюансы, детали, национальный шарм он восполнит при необходимости сам, если мы покажем ему, как это делать, и привьём вкус к образованию, мировой культуре и хорошей, правильной жизни…
У меня сбереглась сделанная госпожой Одо приводимая видеозапись памятного обсуждения, каким мне быть. Вспоминая об этом, я думаю об искренности и горячности моих исцелителей с улыбкой. И согласен, что действительно было над чем поломать головы всем моим учителям и воспитателям.
Чуть отвлекаясь, не могу не вспомнить о ещё одном немаловажном моменте.
В очередной свой приезд уже сюда, на Хоккайдо, Миддлуотер, доведший до своих экспертов мнение моей госпожи о недопустимости спешки в отношении меня, «привёз» существенную поправку к программе моего исцеления и социальной реабилитации. С лёгким неудовольствием от ощущения своего запаздывания он объяснил госпоже Одо, что мог бы стать более полезным ей в решении вопроса, каким быть мне человеком, если бы она заблаговременно делилась с ним деталями своих планов:
— Наверное, было бы неплохо, — издалека, слегка маскируя, повёл он свою наступательную линию, — если бы ты, Акико, наперёд кое-что подсказывала и мне — в интересах нашего общего дела.
— Что именно ты хотел бы знать? — спросила госпожа Одо. — Я уверена, что мы с тобой прошли этап вырабатывания общего языка. У нас давно установилось нормальное рабочее взаимопонимание.
— Да, у нас с тобой неплохо покатило с самого начала, — тут же согласился, но сразу принялся более откровенно высказываться Миддлуотер. — Не забывай всё же, кто платит и возглавляет эти работы. Немало нам попадается еще всякого вздора, как, например, у Гюстава Лебона в описанной им психологии человеческих толп. Был в девятнадцатом веке такой расист-примитивист. Говорят, в книгу Лебона частенько заглядывал Владимир Ленин. Хотя всё здесь, действительно, довольно просто. В этих наших проблемах с господином Густовым стал уже разбираться даже мой адъютант.
— Поздравляю, — сказала Акико, чуть удивившись, и из её глаз выскочили-выпрыгнули озорные огнистые бесики.
— С чем? — Миддлуотер удивился тоже.
— С тем, что у тебя появился адъютант.
