Кокорин признался, что сам немало размышлял на эту тему и постепенно пришел к выводу, что вряд ли служба СЭИБ чисто военная и работает в оперативном режиме быстрого реагирования подобно пожарной команде. Сомнительным представляется и использование «сэибовцами» детей. Хотя вряд ли оправданно распространять на обсуждаемое новообразование свои примитивные и отсталые представления о действующих уже более ста лет спецслужбах различных правительств, а в наши дни и частных корпораций. Наверное, офицеры, относящиеся к СЭИБ, отбираются из молодого ещё поколения людей нарождающейся в наше время расы, переходной к Шестой Коренной расе. Тогда как мы, здесь присутствующие, относимся к последним на земле людям Пятой расы, с ограниченными духовными способностями. Мы остались по своей природе, к глубокому сожалению, в основном тупыми эгоистами.
— Андре, мы, кажется, пытаемся поймать крупную рыбу в давно высохшей луже, где нет и головастиков, — с принесённым на подносе безе в розетках заметила жена Андрея Кокорина и взглядом попросила меня налить ей чаю ещё. Этот сорт пирожного ей, похоже, очень нравился. А в прежних обсуждениях тонкостей в отношении СЭИБ между собой супругам Кокорин вряд ли посчастливилось преуспеть, почему и потребовалось неприметно свернуть эту тему. — Давно известно, что каждому человеку для нормальной, полноценной жизни нужна вся Вселенная.
Фрау Кокорин говорила довольно низким, чувственным голосом, русским языком, оказалось, владела сносно, только произношение казалось по-немецки грубоватым, как бы взлаивающим на окончаниях слов, нередко с непривычным глотанием гласных.
В её приятном облике самыми чарующими, конечно, были её очень живые, глубоко карие глаза с голубоватыми белками. Я отметил своеобразное противоречие: глаза тёплые и живые, а взгляд замедленный и проникающий, напоминающий о владении специальным стилем мышления с помощью медленных мыслей.
Ещё в спортзале я обратил внимание на своеобразную редкостную красоту лица Софии-Шарлотты. К этой молодой женщине надо было внимательно присмотреться, чтобы постепенно разглядеть и начать восхищаться её какой-то особенно утончённой, рафинированной красотой, происходившей, как мне представилось, от многих поколений западноевропейских женщин, вся жизнь которых с рождения протекала во дворцах среди парковых ансамблей, в окружении прекрасных статуй, старинных гобеленов и потемневших живописных портретов на стенах генеалогических галерей, торжественно двигающихся верениц лакеев в ливреях и напудренных париках, расставляющих вычурные обеденные приборы и раскладывающих фамильное столовое серебро, музыки клавесина при танцах или струнного квартета, сопровождающего костюмированные обеды-спектакли, словом, всего того, что способствовало накапливанию интеллектуально выразительных черт в гармонизированных закрытым воспитанием обличьях и изысканных манерах представительниц прекраснейших половин древних родов аристократии.
В то же время возникало ощущение предвидения недолговременности и искреннего сожаления от эфемерности этой многовековой европейской селекционной красоты. Если возраст чуть-чуть, хотя бы на пару-тройку миллиметров, удлинит нос или уши или подбородок прекрасной Софии, её завораживающая красота начнет перекашиваться в сторону возрастающего безобразия. Ещё каких-то семь-восемь лет…
«Я столько не проживу», — внутри себя я явственно услышал категорическое мысленное возражение Софии-Шарлотты. Не успел я удивиться, как между нами возник и произошел сверхскоростной по темпу мыслеобмен, времени занявший не больше, чем глуховатый, прокатившийся где-то в отдалении гром после вспышки молнии.
«Вряд ли у вас есть серьезные основания так считать, вы ещё очень молоды, жить вам да жить», — подумал я, с одновременным удивлением усомнившись в истинности её предубеждения против долгой жизни.
«Среднестатистическая продолжительность жизни здесь ни при чём, — немедленно ответила она, отрывисто вспыхнувшим взглядом показывая, что понимает причины моих сомнений, но не распространяется, хорошо это или плохо, а считает, что, как есть, так есть, и от неё в данном случае мало что зависит. А я в мыслях воспринял от Софии ещё и следующее: — Я знаю мою программу, и на сегодня она такова, что из жизни мне придется уйти достаточно рано. Знает это и Андре, и по обоюдному согласию у нас нет детей. Хотя, может статься, мы и не правы».
