Со мной миледи по-прежнему держалась предупредительно, весело, доверительно (в мелочах) и во всех отношениях мило. На людях она не отпускала меня от себя ни на шаг, а в своих покоях, наедине со мной, проявляла самое пленительное природное обаяние. Мы нашли много общих тем для разговоров, иногда хихикали, как школярки, бессовестно перемывали косточки рождественским гостям и внимательно изучали модные альбомы. Я даже осознала вдруг, что каждый день с виноватым удовольствием жду, когда мы сможем уединиться от посторонних глаз в личной гостиной миледи, где будем болтать и смеяться, сидя на большом диване или приоконном диванчике, и вообще вести себя как настоящие подруги. Однако, когда я случайно заставала миледи одну, неподвижно сидящей у камина или печально бродящей по террасе, мне становилось ясно, что ее по-прежнему гложет какая-то страшная, застарелая душевная боль, от которой она находит лишь временное спасение в часы нашего приятного общения.
Я продолжала помогать миледи с одеванием и прочим туалетом, как обещала делать до найма новой горничной, но всю черную работу, прежде вменявшуюся мне в обязанность, госпожа перепоручила Сьюки (по моей рекомендации).
Согласно переданному через миссис Ридпат предложению, все письма с авеню д’Уриш и от самой миссис Ридпат теперь приходили на адрес мисс С. Праут, проживающей в Уиллоу-коттедже, Эвенвуд, а мои послания к мадам Сьюки относила на почту в Истон. Милая девчушка, признательная мне за дружбу с ней и ее матерью, так трогательно стремилась услужить мне, что даже ни на миг не задалась вопросом, зачем нужны такие предосторожности.
Новый способ сообщения я опробовала на письме к мадам, где докладывала, что наши дела продвигаются успешно и что я снискала доверительную дружбу леди Тансор и теперь готова приступить к следующей стадии нашего предприятия.
Однажды вечером, когда миледи сидела в своем кабинете, а я читала у камина в своей комнате, ко мне вдруг явилась Сьюки с небольшим пакетом.
— Это пришло к вам, мисс Алиса, — прошептала она. — От дамы из Лондона.
Взяв пакет и взглянув на адрес, я увидела, что он действительно от миссис Ридпат.
— Спасибо, милая Сьюки. Как здоровье твоей матушки?
— Хорошо, мисс, благодарю вас, и она шлет вам наилучшие пожелания. Еще Баррингтон передал для вас вот это, — добавила она, протягивая мне другой пакет, поменьше.
Типографская наклейка на нем гласила:
Дж. М. Праудфут и сыновья
Компетентные аптекари и фармацевты
Маркет-сквер, Истон
Я знала, что в этом коричневом бумажном пакете содержится недавно заказанная мной у Праудфутов бутылка с каплями Бэттли{10} — наркотическим препаратом, который мой учитель часто принимал от бессонницы, а я собиралась использовать для своих целей, — а потому, не открывая, сунула его в ящик письменного стола. После ухода Сьюки я распечатала первый пакет.
Там я нашла короткую записку от миссис Ридпат и письмо от мистера Торнхау, прикрепленное булавкой к пачке страниц, испещренных стенографическими знаками.
