Он выслушал меня с превеликим вниманием, а когда я умолкла, поднялся с кресла, подошел к окну и с минуту стоял там, погруженный в раздумье.
— Суини Япп. Так-так. Галли был прав.
Значит, сыщик уже подозревал Яппа (хорошо известного полиции) в убийстве миссис Краус, и следующие слова мистера Роксолла подтвердили такое мое умозаключение.
— Галли не сомневался, что это дело рук Яппа, — сказал он, снова усаживаясь в кресло. — Люди все выкладывают, если найти к ним правильный подход. Но у него не было и по-прежнему нет доказательств. Теперь, по крайней мере, мы знаем, кто подвигнул Яппа на преступление и от чьего лица он действовал. Вижу, мистеру Галли придется изрядно постараться, чтобы сохранить свое первенство. Вы обнаруживаете задатки блестящего сыщика, причем необычайно смелого — чтобы отважиться сунуться в злачное заведение вроде «Антигалликана»! Только я настоятельно прошу вас никогда впредь не делать ничего подобного… Но похоже, у мистера Вайса тоже с чутьем все в порядке. Он питает подозрения на ваш счет, что чревато для вас опасностью. Вы правильно считаете, что Яппа прислал сюда Вайс и что нам следует премного встревожиться по этому поводу. Я должен срочно телеграфировать Галли.
— Завтра мы уезжаем в Лондон, — сказала я.
— Вот как? — откликнулся мистер Роксолл. — Тогда я прошу вас соблюдать крайнюю осторожность, пока вы находитесь там. При необходимости вы в любое время найдете меня в доме номер четырнадцать по Кингз-Бенч-уок, и, пожалуйста, без крайней надобности не выходите на улицу одна. Вы обещаете мне?
— Боюсь, этого я не могу обещать, — ответила я, сокрушенно качая головой, ибо я уже планировала совершить различные экскурсии, если миледи предоставит мне известную свободу действий.
— В таком случае я попрошу Галли обеспечить вас охраной. В сыскном отделе есть один славный малый, сержант Свон. Посмотрим, что здесь можно сделать.
На том мы и порешили: мистер Роксолл посоветуется с инспектором Галли и примет все необходимые меры.
— Вы проявили исключительную деликатность, сэр, — сказала я напоследок, подымаясь с кресла, — когда не стали настаивать, чтобы я рассказала вам о себе больше, чем могу рассказать при существующем положении вещей, — хотя я вовсе не утверждаю, что ваше знаменитое чутье не подвело вас на сей раз.
— Ну разумеется, — с улыбкой промолвил он, устремляя на меня свои чудесные серые глаза. — Я ведь не говорил, что никогда не ошибаюсь.
— Но у меня есть один вопрос… если вы позволите.
— Спрашивайте.
— Почему вы заподозрили леди Тансор в причастности к убийству миссис Краус?
— Хороший вопрос, дорогая моя, просто отличный. И вполне достойный миссис Галли, обладающей замечательной способностью всегда попадать в самую точку. Такой намек — всего лишь намек и не более — содержался в короткой записке, присланной инспектору Галли неким анонимом. В настоящее время у нас нет никаких догадок насчет личности осведомителя, а потому на том пока дело и кончается… Что ж, было очень приятно, мисс Горст, — сказал мистер Роксолл, подавая мне шляпку и перчатки, — чрезвычайно приятно. О господи!
— Что такое? — встревоженно спросила я.
— Да ведь я только сейчас вспомнил, какой нынче день!
— Тридцать первое декабря?
— Вот именно. Посему я желаю вам всего наилучшего в новом тысяча восемьсот семьдесят седьмом году — в твердой надежде, что все наши усилия увенчаются успехом и сухие кости облекутся наконец плотью Правды. А теперь, дорогая моя, позвольте мне проводить вас до усадьбы. Уже смеркается, и вам лучше не ходить одной.
Мы с мистером Роксоллом расстались у ворот Парадного двора. По дороге от Норт-Лоджа у нас продолжался разговор об обстоятельствах, так или иначе связанных со смертью отца леди Тансор.
— Кажется, вы сказали, что мистер Картерет был давним другом профессора Слейка, — заметила я.
— Да, оба настоящие ученые, но с разными интересами. Мистер Картерет увлекался историей и литературой, а главной страстью моего дядюшки была филология и религиозные практики древних народов, хотя он посвятил много лет своему монументальному труду по истории языческих племен.
Я спросила мистера Роксолла, успешно ли идет работа над бумагами профессора.
— Ну, успешно — это слишком громко сказано, — рассмеялся он. — Но да, полагаю, я потихоньку продвигаюсь вперед, хотя еще многое предстоит сделать.
— Позвольте спросить, представляли ли особый интерес письма вашего дядюшки к мистеру Картерету, забранные вами из вдовьего особняка?
Мистер Роксолл, поняв мой намек, снова похвалил меня за правильный вопрос.
— Я с самого вашего прихода ждал, когда вы спросите насчет них, — сказал он. — Писем оказалось очень много, и я почти всю ночь просидел, просматривая и разбирая их. Большинство касается предметов общенаучного интереса. Однако два привлекли мое внимание. Одно из них имеет странную связь с убийством Феба Даунта.
У меня похолодело под ложечкой, и я в смятении отвела глаза в сторону.
Мистер Роксолл обеспокоенно спросил, все ли со мной хорошо.
