— Твои-то все где?
Алишка, положившая любопытный глаз на бабкино платье, и уже протянувшая к нему ручонку, мотнула головой.
— В баню пошли париться. Мамка, сёстры, тётки — все там. Даже прислуга эта здешняя. И охота им по такой жаре?! А отец с дядьками и мужиками Турашкиному хахалю помогают. Ладят что-то непонятное. Столбы вкапывают, полотно разноцветное раскатывают. И ничего не готовят, представляешь, госпожа ведьма?! Ни вот такой краюшечки не испекли!
Я представляла. На сельских кухнях свадебный переполох обычно начинался за день, а то и за два до дня торжества. Готовили много, на всё село. Чтобы любой заглянувший гость не ушёл с пустым желудком. «Сытый гость — несчастью в горле кость», бытовала присказка, которую свято чтили семьи жениха и невесты. Следование обычаю, конечно, способствовало значительному отощанию мошны, так что для поправки благосостояния существовало другое присловье: «Угощенье уварилось — монетка покатилась». А чтобы она не укатилась в неизвестном направлении, несколько человек ходило между гостями с берестяными коробочками ярко-красного цвета — да не промахнётся нетрезвый гость, и да не станет увиливать от благодарности за вкусное угощение, ссылаясь на то, что не разобрал, куда класть нужно было. Деньги, разумеется, собирали самые трезвые — несовершеннолетние дети. Они единственные, кому не наливали ничего, крепче травяного чаю в то время, как все вокруг пили хмельное и особо хмельное — такое, что горит синим пламенем, если зажжённую лучину поднести.
Случались, правда, и конфузы. Так на свадьбе сына одного из пахарей младшая ребятня попутала кувшин берёзового сока с кувшином увалихи. А может, и специально попробовать взяли. Интересно же — выглядит, как вода, а батька, как перепьёт накануне вечером, домой ползком возвращается, а утром только и делает, что из-под мокрой тряпицы на лице кадку огурцов требует да на всех домашних покрикивает, чтоб глотки рядом с ним не драли. Проще говоря, с той свадьбы денежного прибытку было только реке. Враз повеселевшие дети успели кто дальше выкидать все собранные монетки в воду, следом притопить коробочки и попытаться научить случайно проходившую мимо кошку нырять. И только потом уже поняли, в чём подвох «сока для взрослых». А уж щедрые утренние подзатыльники похмельный пахарь раздавал долго и от души…
— Турасья сказала, что здесь самим готовить не принято. Если нужно много угощений, их заказывают в харчевнях и доставляют прямо к нужному времени. — Ответила я, пытаясь расчесать неизвестно откуда взявшийся на затылке колтун. Мои волосы, хоть и вились сильно, но расчёсывались обычно легко. Что, впрочем, ни в коей мере не делало их прямее. Зато только что высушенные после мытья, они делали меня похожей на одуванчик.
— Ааа… вон оно как, — протянула девочка, похоже, уже забыв, о чём мы говорим, и, вытерев немытую ладошку о пыльный сарафан, всё-таки цапнула белоснежное платье. — А оно из чего?
Я пожала плечами.
— На паутину похоже. — Огорошила меня девочка, осторожно ощупывая краешек подола. — Видишь, как тоненькие-тоненькие ниточки, только очень много. И на свету поблёскивают. У нас на сарае под потолком паучий кокон висит, только из него сор торчит всякий. Паук туда, наверное, и сено пихает, и листики…
— Выдумщица ты маленькая. — Хмыкнула я, забрала у неё платье и начала складывать на груди, прижав ворот подбородком. — Где это видано, чтобы пауки людям платья шили?
— А деда сказывал, что и не такое бывает. — Обиженно засопела внучка покойного сельского баюна.
Дед и впрямь был мастер рассказывать волшебные сказки. Я так пару раз мимо его подворья прошла — не заметила, как остановилась, да так до конца сказа и простояла, заслушалась. Опоздала с делом и получила от бабки суровый нагоняй.
— В сказках чего только не бывает. — Согласилась я, вставая на коленки и заглядывая под кровать прежде, чем сунуть туда руку. Где-то же Саёма нашла то восьмилапое чудовище. А ну как ещё одно такое же по дому ползает, в тёмных углах прячется?! — Если уж в них звери разговаривают, так почему бы и паукам за портняжное дело не взяться. — Платье отправилось в вытащенную без неприятных сюрпризов котомку, а та — обратно под кровать. Я разогнулась с нарочитым кряхтением и громко чихнула. Наверное, вдохнула труху от сушёных трав. На прислугу, наверняка ежедневно драившую весь дом от пола до чердака, решила не наговаривать. В ладном хозяйстве такие раскормленные пауки не водятся. Я надеюсь. — Мне вот интересно, где платье, в котором я на свадьбу пойти должна. Венчанье через два часа, а мне до сих пор даже примерить нечего.
— Так пойди в паучьем. — Непонимающе вскинула бровки Алишка. — Ты его зачем несла-то, если не для свадьбы?
— Нельзя в пауч… Слушай, давай не будем его так называть, а? Не хочу думать, что буду в нём похожа на кокон в твоём сарае.
— А мне нравится! Звучит по-сказочному! — девочка зажмурила глаза. — Только представь, ты — Паучья Принцесса, а твой жених…
