— Да откель тут, пропащая твоя душа, людям быть? — Не унимался голос из-за частокола. Очевидно, его обладатель прямо-таки жаждал нашей крови, по на глаза потенциальным жертвам показаться стеснялся. — В такой глуши живём! Купеческий обоз раз в год на праздник заезжает, да князев гонец за податью, собака, по осени является! Сам же знаешь — одни дохляки кругом бродят!
— Это тебе, пустобрёх, одни дохляки вокруг мерещатся. Ничего! В следующий раз твоя очередь с дохлесеком выходить. Ужо кого-нибудь и завалишь. Токмо в сторону кладбища лучше топай, чтоб недалече тащить закапывать.
Грянули свист и гогот, общее напряжение спало, высунулись головы любопытных, а те, что посмелее — целиком скучковались в воротах. Йен, не обронив ни полслова, спокойно зашагал вперёд. Я поплелась следом, чувствуя, как шатаюсь из стороны в сторону. Теперь к жару прибавилось сильнейшее головокружение, и мои ноги в сбитых лаптях выписывали такие круголя, какие не снились и самым закоренелым пьянчугам из родных Камышинок.
— Здравствуй, мил человек. — Откашлялся Пыхай, поудобнее перехватил дубину, но от земли отрывать не стал. — Ты, перед тем, как за оградку зайдёшь, крикни громко, что человек, а не дохляк поганый. А то бабы у нас там, боятся сильно, за собственным оханьем слышат плохо…
Я как раз успела доковылять, чтобы увидеть взгляд, которым одарил Йен Кайл своего несостоявшегося убийцу. Сколько в нём было брезгливой жалости к умственно отсталому держателю оригинальной дубины! Тот смущённо переступил с ноги на ногу и приподнял «дохлесек» с самым решительным выражением лица.
— Мы люди, люди, клянусь вам чем угодно! — я бесцеремонно отпихнула Йена локтем и натужно пропыхтела охрипшим голосом, прекрасно представляя, как быстро и без лишних сожалений мой не обременённый осознанием ценности чужой жизни спутник способен отправить к праотцам неугодного бородача.
— Шантал, да ладно тебе… — лениво начал Йен.
— Достал ты меня уже своей Шантал! Меня зовут Гордана! — неожиданно громко (в ушах зазвенело и запульсировало) рявкнула я и уже более спокойно обратилась к застывшему в нерешительности Пыхаю. — В Вашей деревне есть знахарка?
— Гордана, ну надо же! — С сарказмом оповестил всех присутствующих Йен из-за моей спины.
— Есть у нас тут одна баба, только это… — неуверенно прогудел Пыхай, с явной опаской поглядывая на мою протянутую грязную ладонь. Я тоже на неё посмотрела, мстительно вытерла о полу куртки, и мы, наконец, обменялись лёгким рукопожатием. — Что ли отвести?
Я кивнула, кивок превратился в падение. Последнее, что мелькнуло перед глазами — окладистая борода и засаленное плечо полотняной рубахи. Потом наступила темнота, в которой крутились огненные колёса, а вместо спиц в них белела паутина.
