– Я часами изучала эту татуировку. – Она снова поворачивается к экрану. – Мне удалось выделить восемь слоев знаков, видишь?
– Как? – изумляюсь я, заглядывая ей через плечо. – Как ты определила, какие знаки составляют каждый слой?
– При всей замысловатости их расположения закономерность все же прослеживается. – Снова намек на улыбку. – Как я и говорила! Я полагаю, что к одному и тому же слою относятся те цифры и буквы, которые непосредственно друг друга касаются. Надеюсь, я права. Если нет, то… фиг его знает.
Эш показывает мне восемь полукругов, на которые она раскроила узор татуировки.
– Так вот, теперь я пытаюсь найти в них какую-нибудь закономерность, которая позволит расшифровать сообщение, но у меня нет ключа, и я даже не знаю, с чего начать. Уже столько комбинаций перепробовала, а результатов – ноль. Тут этих комбинаций миллиард. Я обратилась за помощью к знакомым специалистам, а они только затылки почесали. Короче, я застопорилась, новых идей нет, а может, там и расшифровывать нечего, понимаешь?
Я пожимаю плечами: в таких вещах я не мастак. Вот если бы она спросила, как испортить отношения с человеком, который тебе дороже всех на свете, тут я могла бы поделиться опытом.
Я по очереди вглядываюсь в каждый рисунок. Они чем-то смахивают на эти дурацкие тесты в интернете из серии «Докажите, что вы не робот», где требуется ввести в поле набор символов с картинки. Чем дольше смотришь, тем меньше понимаешь, что у тебя перед глазами.
– А знаки хотя бы в правильном порядке? – спрашиваю я. – Их нужно читать слева направо?
– Понятия не имею, – разводит руками Эш.
– Просто этот третий полукруг… Он похож на… хотя нет, наверное, я несу ерунду.
– На что? – Эш не сводит с меня глаз. – Ну же, говори, не стесняйся. Я готова выслушать даже самые идиотские предположения.
– Ну, вот эти знаки напоминают точку и «ком». Вот точка, а вот C O M. Вместе получается «.com».
Эш пристально смотрит на круг.
– Невероятно… – говорит она.
– Слушай, это ты у нас прошаренный программист, я просто озвучила догадку… – Я уже чувствую себя глупо.
– Знаешь, для некоторых типов вредоносных программ существуют «сайты-рубильники». Адрес такого сайта состоит из длинного и непонятного набора знаков, и если ввести его в адресную строку, вирус будет остановлен. Но длинный и непонятный набор знаков можно использовать и для того, чтобы скрыть что-нибудь реально опасное – скажем, страницу, на которую нельзя выйти через поисковик, которую невозможно отыскать, не зная точной комбинации букв и цифр, составляющих ее адрес. Но любые адреса должны оканчиваться на точку и «ком» – ну или «орг» или что-то еще. Ред, кажется, ты разгадала татуировку!
– Что, правда? – удивленно спрашиваю я.
– Я готова тебя расцеловать! – говорит Эш. На ее лице появляется широкая, открытая, бесподобная улыбка, от которой вся она преображается, и в мыслях проносится: «А почему бы и нет?» – но в следующую секунду я вспоминаю, что случилось в последний раз, когда я поцеловала девушку, и безумный порыв проходит, а Эш, видимо, осознает, что ляпнула, и улыбка ее становится натянутой. Да, неудобно вышло.
– Ну, это еще надо проверить. – Она снова сосредоточивает все внимание на экране ноутбука, а я встаю. – И все равно возможных комбинаций море, но… теперь у нас есть отправная точка. А ты не такая тупая, как можно подумать по тем селфи, которые ты никуда не выкладываешь.
– Зашибись, – говорю я, радуясь, что неловкий момент прошел.
– Ред! – Джеки с Максом выходят из палаты. – Врачи собираются ее разбудить, Эш тебе не говорила? В понедельник! В день вашего выступления. Разве не замечательно будет, если она очнется, а мы ей расскажем, что в ее честь устроили концерт?
– Да, и правда, замечательно, – отвечаю я. – Можно я с ней посижу?
– Конечно, проходи, пожалуйста, – улыбается Макс. – Ты отличная подруга, Ред. Лучше и не пожелаешь.
Я захожу в палату, сажусь у кровати Най и долго-долго треплюсь о былых временах, когда все было хорошо и все, что мы делали, казалось правильным.
Мы хотели только одного: танцевать.
Учебный год закончился, стояла жара, мы были свободны. Ничего не надо делать, никуда не надо идти, нигде не надо быть, никем не надо быть, кроме себя самих, – такое это было классное чувство, что просто не терпелось принять чего-нибудь и пойти отрываться.
