– Да ничего не было, мать вашу, вообще почти ничего! – Горло больно сжимается, и я чувствую, что если снова попытаюсь заговорить, то заплачу. Лучше развернуться и уйти: тогда они подумают, что мне на них по фиг, – а вот если останусь на месте, точно буду выглядеть жалко.
– Отвалите от нее, все вы. – Рядом со мной возникает Лео. – Давайте, проваливайте, злорадствуйте где-нибудь в другом месте, ведьмы.
– Так ты на ее стороне? – Касия изгибает бровь. – То есть, по-твоему, то, что она сделала с Роуз, – это в порядке вещей?
– Нет, я ни на чьей стороне, безмозглый ты ребенок, нет тут никаких сторон. А теперь чеши отсюда.
На протяжении пары секунд Касия и Лео буравят друг друга взглядом, затем, усмехнувшись, она разворачивается и уходит вместе с остальными.
– Какого хрена? – говорит Лео.
– Я… мне показалось… я подумала…
Он кладет руку мне на плечо и ведет в другой конец коридора, к репетиционному залу. По нему нельзя понять, защищает он меня или ищет укромный уголок, чтобы отметелить, но его хотя бы никто не останавливает и не окликает, потому что с ним связываться – себе дороже. Все молча провожают нас взглядом.
– Ред, что произошло? – спрашивает он снова, закрывая за нами дверь. – Что ты сделала?
– Ничего… – говорю. – Я… я просто попыталась ее поцеловать.
– Рехнулась, что ли? – Он смотрит на меня как на полную идиотку, и, если так уж подумать, наверное, не без причины.
– Знаю, Лео, знаю, как это звучит. Я все не так поняла, поддалась минутной слабости, услышала в ее словах то, чего в них не было, и поцелуй-то сам длился всего секунду. Потом она сказала «уходи», и я ушла. Слушай, я всего-навсего попыталась поцеловать девушку и получила от ворот поворот. Не говори мне, что с тобой такого никогда не случалось, только без таких адовых последствий.
– Но Роуз не какая-нибудь там девушка. – Даже от его легкого толчка в плечо я чуть не теряю равновесие. – Ты ее не в баре подцепила. Роуз – это Роуз. Знаешь, как мне самому иногда хочется признаться ей в своих чувствах, не говоря уже о том, чтобы ее поцеловать? Но я этого не делаю, потому что Роуз не просила нас в нее влюбляться, ей нужно, чтоб мы были ее друзьями. Мы должны ценить эту дружбу и стараться ее сохранить. Вот я и не раскатываю губы, как бы мне этого ни хотелось.
Когда он говорит о своих чувствах к Роуз, его голос смягчается, а взгляд упирается в пол. Он на меня сердится, и вполне заслуженно.
– Бро, – говорит он, качая головой.
– В том-то и проблема, – говорю я. – Никакая я не бро.
– Бро, – повторяет он, – твой пол и сексуальная ориентация никого не волнуют. Тут совсем другая тема.
Растерянная, перепуганная, я сажусь на платформу рядом с ударной установкой и пробегаю пальцами по голове, в которой творится полнейший бардак.
– Господи, Лео, что же мне делать?
– Найди Роуз. – Лео подсаживается ко мне. – Поговорите начистоту и разберитесь во всей этой фигне. Но прежде, Ред, прежде ты сама должна понять, кто ты есть на самом деле. Прими себя и начни собой годиться. Обрить голову и носить мальчиковую одежду тут недостаточно. Сейчас ты просто играешь роль, а свою истинную сущность, свои желания и мечты скрываешь. Ты стараешься жить нейтрально, но так не выйдет. Нельзя идти по жизни, надеясь, что никто тебя не заметит, потому что в таком случае тебя никогда не примут.
– Ой, Лео, отстань, – огрызаюсь я. Больно слушать правду. – Не надо меня анализировать с высоты своего мужского превосходства. Тебе не понять, каково это иметь нетрадиционную ориентацию. Тебе вот повезло: ты парень, натурал, играешь на гитаре, все девушки ниже тебя ростом – вообще никаких запарок!
– Неужели? – Он удивленно на меня глядит. – Ты разве забыла, откуда я родом?
– Мне вот не важно, кто человек по происхождению, какого цвета у него кожа, богатый он или бедный, парней любит или девушек и все такое. Почему люди не могут вести себя по-человечески?
– Потому что все люди сволочи, – отвечает Лео. – Нам говорят, в мире становится больше добра и справедливости, но это брехня. Нечего ожидать никаких улучшений. Остается только заботиться о себе самих. Вот и все тут.
Наступает молчание. Мы оба чуем: любой неверный шаг, и еще одной дружбе конец.
– Ну что, – осторожно начинает Лео, – ты с ней уже виделась?
– Нет. Она в школе?
– Не знаю, сам ее не видал.
Уф-ф! Такое ощущение, что своим поступком я проделала в ткани бытия дыру, ни больше ни меньше, и теперь должна как-то ее залатать.
– Как думаешь, она придет на репетицию?
– Ред, ты все еще надеешься, что у нас будет концерт? Это все затевалось ради Наоми, а теперь… ну на кой тебе понадобилось целовать Роуз? Она же член группы! Мы с самого начала договорились: только музыка, никаких шашней. Так вот и распадаются музбанды!
– То есть, если бы сейчас сюда вошла Роуз и сказала: «Лео, будешь со мной встречаться?», ты бы ей отказал?
– Да… не знаю. Наверное.
Дверь распахивается, а потом с грохотом захлопывается. Перед нами стоит Роуз. Джинсы, футболка, руки в боки, никакой косметики, волосы убраны в хвост. Одного взгляда достаточно, чтобы понять: она в бешенстве.
