— Как я сказал, привыкните, — протягивая ладонь для рукопожатия, произнес подполковник ФСБ. — Ну, да ладно, давайте разбегаться. И вам домой пора, и нам отдохнуть надо, пришлось в двенадцать ночи выехать, чтобы к началу рабочего дня тут быть. Так что, не помешает душ принять да пожевать заехать куда-нибудь, посоветуйте заведение. Сегодня я настроен на японскую кухню, но сойдет и вьетнамская.
— Не подскажу, — покачал головой Радим. — Если бы вы спросили меня, где лучшие чебуреки или пицца, я бы назвал адресов шесть. Спросили бы про европейскую, вроде немецкой, тоже подсказал бы, куда пойти, но вот все азиатское мне чуждо.
— Ладно, сами разберемся, — отмахнулся Платов. — Бывайте, нас не ищите, сами позвоним.
Радим кивнул и, усевшись за руль Ленд Ровера, уже хотел двинуть в сторону дома, когда его взгляд упал на больничный корпус, стоящий за тем, в котором он сейчас был. А ведь тут он валялся, когда его привезли с сотрясением, и там же должна была квартировать в настоящий момент вышедшая из комы спасенная им Влада Зотова.
— А почему бы и нет, — произнес он и полез из машины.
— Забыли что-то? — поинтересовался старлей, так и не успевший забраться за руль дорогущего гелика.
— Нет, решил знакомую навестить, уж коли тут рядом оказался, — покачал головой Вяземский.
— Аааа, — протянул он с пониманием, — спасенную проведать. Дело хорошее, красивая женщина. Вас Агапов включил в список доступа, с чего-то он был уверен, что вы захотите с ней повидаться, и ведь не ошибся. — Левашов, подмигнул Вяземскому, запрыгнул на водительское место, лихо сдал назад, и уже через двадцать секунд Гелик исчез в потоке машин.
Радим же дошел до остановки, на которой стоял большой павильон с цветами. С минуту он изучал ассортимент и вскоре выбрал букет эустом, красивые цветы и не такие пафосные, как розы. В соседнем магазине он купил фруктов, пару йогуртов и несколько шоколадок, хороших, дорогих, еще парочку подешевле взял для подкупа медсестер.
Как ни странно, он успел в часы посещений, и воевать ни с кем не пришлось. Натянув на ноги бахилы и накинув на плечи халат, его пропустили на этаж, куда два часа назад перевели Владу.
— Проходите, — кивнул полицейский, сидящий у двери, проверив паспорт.
Радим потянул дверь и вошел в небольшую палату, рассчитанную на одного. Телевизор, койка, тумбочка и, как ни странно, небольшой холодильник, справа душ, туалет. Влада полусидела, приподняв с пульта половину кровати, и смотрела телевизор. Она медленно и очень осторожно повернула голову, посмотрев на вошедшего.
— Оооо, — протянула она, и ее губы тронула легкая улыбка, — мой спаситель решил все же меня навестить. — При этом ее голос был сиплым, видимо, сказывалась специфика ранения, все же черный ходок нанес удар в шею.
— Здравствуйте, Влада, — поприветствовал ее Дикий и, пройдя к кровати, вручил букет.
Девушка поднесла цветы к лицу и вдохнула аромат.
— Спасибо. Здесь, в больнице, так мерзко пахнет лекарствами, что ваш букет будет самым настоящим спасением. Только вот поставить его некуда, — расстроилась девушка.
Радим улыбнулся.
— Сейчас решим.
Поставив на пол пакет, он вытащил одну из специально купленных для переговоров шоколадок и направился на выход. Пять минут, и он вернулся в палату с дешевой простецкой прозрачной вазой, куда налил воды и поставил цветы.
— Спасибо, — еще раз поблагодарила девушка. — А в вашем пакете есть еще одна шоколадка? А то, те, что принесли накануне мои друзья и коллеги, уже кончилось.
Радим кивнул и, подмигнув, извлек из пакета плитку молочного шоколада с фундуком.
— Там еще есть кое-какие фрукты, только все вымыть надо. Также имеется бутылка минералки, коробка с чаем, банка растворимого кофе, ну и еще одна такая же плитка. Чайник у вас в наличии.
Радим придвинул к постели стул и уселся на расстоянии вытянутой руки.
— Как самочувствие? — поинтересовался он, пытаясь разрушить возникшую неловкость и не зная, что еще спросить у почти незнакомого человека.
— Врачи говорят, заживает хорошо, — ответила девушка. — Сипение пройдет, заверили, что шрам на шее будет тонким и почти незаметным.
— Это здорово, — подбодрил ее Вяземский, — нельзя портить такую красивую шею шрамами. Только за одну мысль о таком, человека, что на вас покушался, надо на кол посадить.
Губы Влады тронула улыбка.
— Прошу только, не смешите меня, смеяться пока что нельзя, поэтому вместо чего-то веселого я вынуждена смотреть по телевизору всякие дурацкие политические шоу.
Радим повернул голову в сторону телека, там какой-то толстый мужик в приличном костюме, который выглядел так, словно только что из стиральной машины достали, рассуждал о внешней политике России с видом эксперта, не забывая при этом оскорблять своего оппонента.
— Сочувствую вам, что вы вынуждены это смотреть и слушать, — выдал он, не зная, что еще сказать. Он хотел добавить, что пытки запрещены, но это была бы уже шутка, которая могла рассмешить девушку.
Влада кивнула и неожиданно протянула к нему руку. Радим коснулся ее пальцев, и его словно током ударило.
