— В общем, плохо все для тебя, Радим. Петя, сука та еще, но умная. Заяву он согласился не писать, но у него есть три условия. Первое — я тебя увольняю по статье, второе — он занимает твое место, ну и, третье — ты ему триста штук отдаешь за моральный ущерб.
— Пусть на хер идет, — развеселился Вяземский. — Я сейчас до него схожу, и его рожу в кровавый фарш превращу, что хирурги пластические будут ее неделю собирать, и сомневаюсь, что у них выйдет, потом ментов вызову и поеду в обезьянник. Получу пятерку за тяжкие телесные, выйду через три.
Генеральный озадаченно крякнул, не зная, что ответить.
— Давайте так, Егор Олегович, вы меня увольняете задним числом по собственному. Место мое, хрен с ним, пусть забирает, если мне оно уже без надобности, только как эта сука будет дела вести, я не знаю, но это уже ваша головная боль, но денег ему не будет, я уже сказал, что случится, если он надумает меня трясти.
— И что, уйдешь так просто? — озадачился Говоров.
— Если честно, я на днях собирался заявление писать, мне на время уехать надо будет. Так что, Петя без мордобоя мог бы обойтись, если бы язык за зубами держал.
— Вот только место твое ему бы в этом случае не светило, ну да ладно, я этого Гнуса через мясяцок уберу, не нужно мне такое гнилье. Запись уже подменили, никакой документалки по драке нет, у меня в сейфе единственный вариант. Побои он снимать не пойдет, это автоматически поставит крест на его плане, заинтересуются менты, поднимется волна, а он не уверен в своей победе. Так что, так и решим, я тебя задним числом минусую, кресло твое ему, никаких денег.
— По рукам, — произнес Радим.
— По рукам, — согласился генеральный. — Мне жаль терять такого работника, и уж точно не устраивает Гнус на твоем месте, но с этим я разберусь. Пиши заяву, уволю тебя вчерашним днем.
Вяземский кивнул и, достав из кармана перьевую ручку, быстро набросал по собственному желанию. Егор Олегович прочел и заверил.
— Мне жаль, что так вышло, Радим, — вставая и провожая Вяземского, произнес генеральный.
— А мне нет, Егор Олегович. Он мразь, и руки у меня давно чесались, просто сегодня его подъ…ка легла на благодатную почву. Все, пошел я. вещи собирать, хотя чего там вещей-то… Ксан, — подойдя к столу секретарши, позвал он, — сообщи нашим, что у меня сегодня отвальная, я тут больше не работаю. Давай всех в тот кабак, где Лидкину днюху справляли, пою и кормлю я. Думаю, часиков полшестого все желающие могут подходить.
— Что, неужели уволили? — опечалилась девушка.
— Зачем? — удивился Вяземский. — Сам ушел. Все равно собирался, только чуть позже, но это от обстоятельств зависело. Так что, поднимать народ на бунт не нужно, а вот погулять сегодня вечерком можно.
— Все, поняла, будет выполнено, — заверила его Оксана.
Радим махнул рукой и отправился собирать вещи, много времени это не заняло, все уместилось в одну небольшую коробку для документов. Дольше возился с чисткой компа. Нет, ничего он не удалял, и вредить родной конторе не собирался, но подчистил историю браузера, отправил в невозврат специальной прогой парочку личных файлов. После чего, окинув взглядом осиротевший кабинет, вышел в коридор.
— Прощай, сука, — прошипел попавшийся навстречу Петя. Он выходил от генерального, но особо довольным не выглядел, видимо, его расстроило то, что денег ему не видать, но утешало, что место Радима перешло к нему.
— Прощай, Гнус, — весело ответил Радим. — Знаешь, а ты редкостный дебил. Как ты будешь работать с людьми, которые тебя ненавидят? Ну да ладно, это не мои проблемы, бывай, гнида.
Закинув коробку на заднее сиденье Ленд Ровера, он уселся за руль, бросив взгляд на часы, время всего половина двенадцатого. Надо бы заехать куда-нибудь поесть, потом домой, Платов сказал, что ему сегодня не до Радима, так что, вечером пьянка, а завтра надо напроситься к ним на охоту.
— Ах, да, ножи, — хлопнул себя по лбу Вяземский и вытащил из-под сиденья сумку с семью ножами. — Вот и отлично, там, в пиццерии, и пожуем, пока мастер будет знаки гравировать.
Все вышло так, как надо. Оставив граверу изображения с инструкциями, Радим поднялся на лифте под самую крышу, где была отличная пиццерия.
— Приятного аппетита, — раздался за спиной знакомый голос, и тут же двое комитетчиков без спроса уселись напротив.
— Спасибо, — поблагодарил Вяземский. — Угощайтесь, — кивнув на пиццу, предложил он.
— Не откажемся, — ответил Платов и, оторвав кусок с горячим тянущимся сыром, свернул его вдоль и откусил сразу половину. — Хорошая пицца, — прожевав, похвалил он, — действительно хорошая.
Левашов согласно кивнул.
— Вы, Радим Миронович, что на работе учудили? — с усмешкой поинтересовался подпол. — Рожу Гнусу начистили, уволились.
— Спал плохо, — огрызнулся Вяземский, отрывая себе кусок, радуясь тому, что догадался большую заказать. — Гость у меня был вчера в зеркале. Скрюченная фигура с длинными когтями в истлевших обносках в каком-то подземелье с лампой, очень неприятного холодного света. Потом всю ночь казалось, что она из зеркала лезет.
