— Стас, я не знаю, как объяснить, — делая тягу и выпуская дым в темнеющее небо, ответил Радим. — Да, я вляпался, но проблемы у меня не с ментами и не с братвой. Просто теперь моя жизнь уже не будет прежней. Мог бы рассказать, рассказал бы, и помощи бы попросил, но ты сейчас ничем не поможешь. Здесь кулаки и стволы бессильны. Но когда я вернусь, будет чуть полегче. А не вернусь, считай, что все мое — твое. Ну, во всяком случае, то, что в этом свертке, и то, что тебе Фабер заплатит.
— Слушай, мне совсем не нравится твой настрой, — наконец, произнес Стас. — Это очень плохие мысли. Я тебя сколько знаю? Лет пятнадцать? И я сроду не помню за тобой подобного. Ты всегда твердо стоял на ногах при любом ветре.
— А сейчас покачнулся, — усмехнулся Радим, отправляя бычок в урну. — Ладно, друг, не бери в голову, все будет хорошо, я вернусь сильнее, чем сейчас, и все наладится. — Вяземский передал сверток. — В общем так, номер твой я Фаберу дал. Звать его Дмитрием Семенычем. Схема простая, он присылает мальчика с деньгами, ты ему отдаешь заказанный им конверт, там все под номерами.
— Справлюсь уж как-нибудь, — усмехнулся Стас. — С деньгами что делать? Тебе переводить?
— Нет, пока держишь у себя, сам понимаешь, нал этот мутный, возникнут вопросы, так что, прячешь пачки в сейф, и все. Мне только в месенджере кидаешь инфу, что ушло, что пришло.
— Договорились. — Стас поднялся и пожал протянутую руку. — Удачи тебе, друг, звони, не забывай.
Радим кивнул и, достав мобильник, принялся вызывать такси. Машина нашлась быстро, и, что самое забавное, та же самая, что привезла его, и уже через минуту старенькая КИА зарулила во двор. Радим пожал другу руку и пошел к машине. Забравшись на сиденье рядом с очередным ценным специалистом, он махнул Стасу на прощание, тот так и стоял у подъезда, провожая друга озадаченным взглядом.
Машина неслась по ночному городу. Ехали молча, Вяземский таращился в окно, глядя на прогуливающиеся парочки. Две недели назад он был таким же беспечным, он даже не представлял, что в любой момент из зеркала может явиться воняющее разложением скрюченная фигура с впечатляющими когтями. «Счастливые люди», — мысленно усмехнулся Радим и прислушался радио. Шли местные новости, и снова ничего интересного, пятая власть была, похоже, не в курсе, что маньяк ликвидирован. Или ему закрыли вход в наш мир и он больше не сможет убивать женщин в туалетах общепита? Десять минут и родной двор.
Сборы много времени не заняли. Да и что ему собирать-то? Кинуть в сумку ножи, на которых теперь выгравированы руны, три пары носков, столько же трусов, пара футболок, запасные джинсы, подаренный ребятами камок на дно, электробритву, щетка, зубная паста, дезодорант, куртка на плохую погоду, берцы. Окинув взглядом полупустой чемодан, он добавил еще одни штаны, майку и тапки. Вот, в принципе, и все. Ах, нет, не все, Радим забрался в тайник и вытащил из него то, что послужило причиной таких серьезных перемен в его жизни, зеркало фрейлены Марии Медичи. Кстати, нашел он портрет королевы французской в интернете, ох, и стременная была баба, зачем ей зеркала с таким фейсом? Достав из бара последнюю запечатанную литровую бутылку Чиваса, он отправил ее в чемодан, обложив футболками и носками. Вжикнула молния, дело было сделано. Выйдя на балкон, он прикурил и бросил взгляд на темные окна на седьмом этаже дома напротив, что ж, Влада была еще в больнице, из их разговора он понял, что девушка живет одна. Вяземский достал смартфон и, найдя в месенджере ее акк, отбил сообщение:
Вяземский подошел к зеркалу, занавешенному простыней. Несколько секунд смотрел на нее, прислушиваясь к тишине квартиры, потом махнул рукой и завалился спать, завтра большую часть дня он проведет за рулем, нужно отдохнуть. Если бы комитетчики прилетели на самолете, он бы, конечно, не стал заморачиваться с машиной, а так он будет мобильным, что огромный плюс.
В девять утра он, гладко выбритый, сидел на кухне с чашкой горячего капучино. Мусорный мешок стоял в прихожей, в него отправилась вся еда, которая могла испортится, не на неделю дом покидает, минимум на полгода. Осталось вымыть чашку, перекрыть воду, и все, можно выдвигаться.
Радим повернул ключ в замке, потом подумал и сделал шаг к двери напротив, палец нажал на звонок. Анна работала учительницей и старалась не брать первые уроки, так что, из дома уходила не раньше полдесятого.
