Хотелось сказать ещё много чего: того, например, что с появлением Вареньки мир вокруг заиграл яркими красками, хороших людей стало больше, даже добрые волшебники появились (хотя Всеволод был свято убеждён, что добро и магия сочетаются плохо). Хотелось сказать, что нежность заполняет душу, как полноводная река, норовя прорвать все плотины и вырваться наружу, что музыка вальса, под который они кружились на балу, стала самой сладостной для слуха, а от улыбки Вареньки хочется прыгать выпущенным на прогулку щенком. Что он любит её и готов без раздумий отдать за неё жизнь, да что там жизнь, всего себя без остатка! Только вот привычка к сдержанности, вплавленная в самую суть, крепче цепей булатных да запоров каменных держала, каждое слово на семь замков сажая, за высоким забором тая.
- Простите, - сдался Всеволод Алёнович, покаянно опустив голову, - я не умею говорить красочно.
- И не надо, - Варенька нежно провела рукой по щеке Зеркальщика, дивясь собственной смелости, - я же Ваше Отражение. Мне не нужны слова, я чувствую всё, что с Вами происходит.
Всеволод прижал руку девушку к своей щеке, проникновенно заглянул в глаза барышне, прошептал чарующе:
- Варенька, Вы позволите Вас поцеловать?
Ответов тут могло быть несколько, но для Варвары Алексеевны существовал лишь один-единственный и никаких более:
- Да!
В упоительно-сладостном поцелуе таял защитный кокон, словно стены ледяного замка под палящими лучами солнца.
Алексей Петрович, первый приметивший проявившуюся пару, не утерпел, толкнул жену локтем в бок:
- А что, матушка, на маслену неделю станем свадьбу справлять, а?
Софья Васильевна поджала губы. С одной стороны, молодец, конечно, никаких нареканий не вызывал: умён, пригож, влюблён, опять же служба у него весьма уважаемая и для обчества полезная, а то, что из дома воспитательного, так это беда небольшая. Барыня знала много достойных людей, коих злая планида лишила заботы родительской. И ничего, встали на ноги с помощью ясной головы на плечах да добрых людей вокруг, семьи завели, иные вообще в генералы да министры выбились. Это всё с одной стороны. А с другой – уж больно жаль отдавать дочурку-кровиночку за дознавателя, да ещё и Зеркальщика! Негораздое про них болтают, и пусть не от большого ума, но в каждой сказке есть крупица малая правды. А ну как этот Зеркальщик вопыты колдовские над Варенькой чинить начнёт, поедом её век заедать станет? Да и мала она, на годок младше Юленьки, а та ещё и заневеститься толком не успела. Да и гораздо ли младшей сестрице вперёд старшей под венец бежать? Поди-ка, сберегись тогда от пересудов людских! И препятствовать опять же как станешь? Не за стеной же высокой, не за запорами пудовыми девку прятать! Ох, Матерь Пресвятая Богородица, помоги!
Женщина перекрестилась, вздохнула тяжко.
- Не вздыхай, не вздыхай, век горлинку в клети не продержишь, нужно и на волюшку отпускать, - хохотнул Алексей Петрович.
- Дак кабы знать, что не волюшку, а не в клеть меньше да темнее, - ответствовала Софья Васильевна. – Вон, как он прижал её, а ну, как и в семейной жизни вздохнуть не даст! Всё будет по-за своей спиной держать!
- А ты себя вспомни, - окончательно развеселился глава семьи, - как один вечор ко мне босая прибежала, тётка обувку спрятала!
- Ах, как романтично! – взвизгнула восторженно Аннушка и разрушила тем самым амурное очарование.
Остатки защитного кокона брызнули мелкими колючими осколками, к счастью, никого не поранив. Всеволод вздрогнул, инстинктивно задвигая Вареньку себе за спину, заслоняя собой.
«А я о чём, век по-за спиной продержит, - мысленно охнула Софья Васильевна и тут же с усмешкой добавила. – А впрочем, за иной-то спиной будет слаще, чем у Христа за пазухой. Прости меня Господи, дуру грешную!» Женщина торопливо перекрестилась, скороговоркой прошептала молитву.
- Ну что, добрый молодец, - Алексей Петрович честно пытался глядеть строго, но не получалось, губы дрожали от сдерживаемой усмешки, - есть чего мне как отцу сказать?
Зеркальщик повернулся к Вареньке, взял её за руку:
- Если Варвара Алексеевна согласна, я был бы счастлив стать её супругом.
Алексей Петрович одобрительно крякнул, хитро покосился на супругу, подмигнул Юленьке с Аннушкой, потом повернулся к средней дочери:
- Ну, Варвара, чего скажешь? Согласна ли стать женой Всеволода Алёновича? Токмо не торопись, подумай как следует, супружеские узы тяжелее оков кандальных могут стать, ежели поспешишь с решением.
- Я согласна, - прошелестела Варенька и не стерпела, полыхнула смущённым румянцем, спрятала лицо у суженого на груди.
- Вот и добро, - серьёзно сказал отец. – Присылай сватов. А на масленой неделе свадебные гуляния устроим. Аккурат к тому времени все приготовления завершим, да и вы друг к другу присмотритесь. Учти, молодец, обижать дочь я не позволю!
Широкая, чуть кривоватая из-за шрама улыбка озарила лицо Всеволода.
- А я и не собираюсь.
- Вот и добро, - Алексей Петрович пристукнул ладонью по столу. – Ну, дочки, летите к себе, нам со Всеволодом Алёновичем о важном потолковать надо.
