- Доставить домой и приставить сиделку. Она будет рядом с Всеволодом Алёновичем, пока её не сменит Варвара Алексеевна.
Маг почтительно поклонился, взмахом руки подозвал товарища, и они вместе принялись выплетать что-то прозрачное и невесомое, наподобие занавеса.
«Туманный портал», - догадалась Варенька, видевшая нечто подобное в одной из папенькиных книжек.
- А мы с Вами, Варвара Алексеевна, путешествовать будем по старинке, на санях, - Никита Васильевич поднялся с колен и почтительно подал барышне руку. – Сначала доставим Вас в Сыскное Управление, а уж потом я к себе поеду не спеша.
Путь до Сыскного Управления прошёл для Варвара Алексеевны словно бы в глубоком тумане, из коего хаотически всплывали бессвязные силуэты, смутные очертания и всепоглощающее беспокойство за одного ставшего самым дорогим и близким дознавателя. Девушка кусала губки, вертелась на сидении, несколько раз чуть не падая, нервно приглаживала волосы, чтобы в следующий миг встряхнуть ими в тщетной попытке прояснить сумбур в голове. Никита Васильевич, видя терзания барышни, пытался завязать непринуждённый разговор, но каждый раз встречал остекленевший взгляд прорицательницы или же зачарованной, обитающей в собственном мире, куда простому смертному путь заказан. Даже известие о том, что сани подъехали к Управлению, Варенька не услышала, продолжая витать в облаках.
- Варвара Алексеевна, - доктор чуть коснулся плеча девушки и тут же поспешно убрал руку, ощутив резкий укол защитной магии, - Варвара Алексеевна, душа моя, Сыскное Управление ждёт Вас.
Варенька послушно поднялась, но тут же резко развернулась и вцепилась в руку доктора, глядя на него со смесью мольбы и надежды:
- Никита Васильевич, а с Севой точно всё хорошо будет?
Доктор нахмурился, в очередной раз не сразу догадавшись, о каком Севе идёт речь. По мнению Никиты, домашнее имя Всеволоду Алёновичу подходило в той же мере, как и деревянная лошадка боевому, прошедшему не одно сражение гусару, но барышня, очевидно, считала иначе. Что и говорить, беда с этими девицами, у них всегда и на всё своё собственное разумение имеется! Однако Варваре Алексеевне сейчас требовались не философские рассуждения на тему девичьего здравомыслия (буде таковое имеется), а чёткий ответ. Желательно правдивый и при этом успокаивающий. Доктор задумчиво пощипал подбородок, размышляя, как правильно ответить на вопрос, ведь барышня явно не удовлетворится простым успокаивающим согласием, а на долгие беседы времени нет. И Варвару Алексеевну, и самого Никиту Васильевича ждут дела важные.
- Варвара Алексеевна, - доктор мягко улыбнулся, как делал всегда, когда нужно было успокоить встревоженную болезнью ребёнка мать, особливо молодую мнительную мамочку, готовую из-за первого же чиха младенца всех целителей и некромантов поднимать, - надеюсь, Вы считаете меня достаточно опытным доктором.
Барышня кивнула, не сводя с Никиты пристального взгляда.
- И всецело доверяете моему суждению.
Очередной кивок, произведённый в безмолвии, и всё тот же пытливый взгляд.
- В таком случае, можете быть уверены, что я сделаю всё возможное, чтобы Всеволод Алёнович полностью восстановился в кратчайшие сроки, - твёрдо произнёс доктор. – Главное, чтобы Всеволод не игнорировал мои распоряжения… - Никита вовремя прикусил язык, удерживая полное праведного негодования «как обычно».
Варвара Алексеевна раздвинула губы в чопорной светской улыбке, отчеканила звонким голосом:
- Не беспокойтесь, Никита Васильевич, я лично прослежу за тем, чтобы Всеволод Алёнович не манкировал Вашими распоряжениями.
Девушка коротко кивнула доктору и твёрдой поступью неукротимой воительницы вошла в Сыскное Управление. Стоит отметить, что чувствовала Варенька себя отнюдь не так бесстрашно и уверенно, как хотела показать, ведь ей предстояло в одиночку проводить беседу с опасным лиходеем. Тот факт, что околоточный Лев Фёдорович будет рядом, барышню нисколько не успокаивал, а наоборот, волновал ещё больше. А ну, как опозорится?! Ещё больше подтачивало Варвару Алексеевну непрестанное беспокойство о Зеркальщике. Вдруг, пока она тут, с ним что-нибудь случится? Али лиходей какой в дом проникнет, помнится, по осени весь город шептался о подобном случае, когда в дом купца Свинина ночью вломились грабители, надругались над женой и дочерью, разгромили комнаты, а самого главу семьи привязали к трубе голышом. Конечно, злодеев сыскали, но ни изуродованной купчихе, ни опозоренной дочери, ни подхватившему лютую хворь купцу сие утешения не принесло. Помнится, они тогда в спешном порядке всё продали и уехали куда-то к тётке в глухую провинцию, от стыда подальше. А у дознавателя-то, надо полагать, врагов поболе, чем у купца, будет.
«До чего же барышни, даже самые рассудительные, любят себе страхи придумывать», - голос Всеволода, чуть подрагивающий от сдерживаемой улыбки, прозвучал совсем близко, словно он стоял рядом с Варенькой.
