- Добрый день, - Варвара Алексеевна вежливо кивнула, словно была не в шаре посреди разрухи, а в светской гостиной.
- Магов зови, - насмешливо отозвался доктор, в последний момент устыдившись присутствия девицы и проглотивший колкое: «заголись да бегай».
- Ага, - Анатоль кивнул и едва ли не бегом выскочил из комнаты.
Никита потянулся, покачался с носка на пятку, с интересом посматривая в сторону бурого кашеобразного пятна с весьма характерным металлическим запахом:
- А Вы мне пока, Варвара Алексеевна, поведайте, что здесь сдеялось такого невероятного? И, ежели сможете, скажите, кого это по полу, кхм, распределило?
Девушка вздохнула, ласково погладила Всеволода по щеке, с грустью отметив, что щека сия теплее никак не становится. И дыхания почти не слышно. Хочется верить, что это просто глубокий обморок, но, боже, как же страшно даже думать о том, что… Варенька всхлипнула и поспешно, дабы подавить слёзы, принялась рассказывать обо всём, начиная с того момента, как в кабинет дознавателя влетел встрёпанный парень, представившийся Тимохой.
Доктор оказался превосходным слушателем: не перебивал, вежливо качал головой, в особо трагичные моменты охал и чуть хмурил брови, шепча себе под нос что-то про касторку и постельный режим.
Когда под предводительством Анатоля в комнату вбежали маги, уже Никита рассказывал Вареньке о своей дружбе с Всеволодом, специально выбирая самые смешные эпизоды. Неудивительно, что девушка то и дело прыскала смехом, хотя один из магов, рослый тучный мужчина посмотрел на неё излишне пристально и нарочито мягким тоном осведомился о состоянии здоровья.
- Да Варвара Алексеевна ещё дюжину сыновей родит и столько же дочек, - отмахнулся доктор, задорно подмигнув зардевшейся барышне. – Вы лучше, Илья Викентьевич, купол сей зеркальный снимите. А то у меня нет никакой возможности до Всеволода свет Алёновича добраться.
Великан, коего назвали Ильёй Викентьевичем, разразился оглушительным басовитым хохотом, от коего задребезжали и запрыгали усыпавшие всё вокруг осколки:
- Может, оно и к лучшему, а, пан доктор? А то чует моё сердце, пропишете Вы нашему Зеркальщику полный постельный режим на неделю, а то и более!
- Да ну, что Вы, - отмахнулся Никита, - в самом худшем случае, касторкой угощу, чтобы знал, для чего именно часть тела надобна, коей он думает и особливо решения принимает. А полный постельный режим нонче для Всеволода не наказание, от такой-то сиделки, как Варвара Алексеевна, никакой адиёт не откажется!
Маги опять расхохотались, затем встали в круг, словно хоровод водить собрались и разом вскинули руки. Варвара Алексеевна приготовилась к самому настоящему волшебству, каким-нибудь зеркальным вихрям или же грому средь ясного неба, но прошла минута, затем другая, а ничего не происходило. Девушка приподняла брови, вопросительно покосилась на доктора, безмолвно спрашивая, всё ли ладно. Может, так оно и должно быть? Сейчас купол подёрнется туманом и растает, словно снег по весне?
- Да что Вы, в самом деле, закемарили что ли? – рыкнул сердито доктор. – Али в статуи соляные, наподобие Лотовой жены, обернулись?
- Не вы-хо-дит, - с усилием, по слогам выдохнул Илья Викентьевич, и Варенька заприметила стекающую по виску богатыря струйку пота. – Зеркальщик наш, можно сказать, всю душу в эту защиту поставил, извне не сломать.
- И что теперь делать? – сварливо осведомился Никита. – Ждать, пока он Богу душу отдаст? Вы как хотите, а я на такое не согласен! Мне же за ним потом отправляться, убеждать вернуться, а то и силком за шкирку на свет божий вытаскивать, а оно мне надо? Я, знаете ли, уже не молоденький, по загробным мирам шастать!
Маги смущённо зашмыгали, заскребли головы, зашушукались.
- А может, барышня нам поможет? – проскрипел один чёрный, похожий на обугленную указку, мужчина. – Насколько я понимаю, она является Отражением несравненного Всеволода Алёновича.
- И? – прогудел Илья Викентьевич.
- Надо было во время обучения не прогуливать занятия по Зеркальной магии, а посещать их! – недовольно проскрежетал маг. – Отражение может вести беседу с Зеркальщиком на любом расстоянии и в любом состоянии. Если эта милая барышня попросит Всеволода Алёновича снять защиту, убедит его, что опасность миновала…
- Что-то я не припомню, чтобы Всеволод отличался особой доверчивостью! – фыркнул Никита. – Особливо в вопросах, касающихся безопасности.
Старик закатил глаза, всем видом безмолвно вопия о том, как ему невыносимо тяжело находиться средь бездарей и неучей, не способных понять простые и очевидные вещи. Варенька, сидящая тише мышки и внимательно слушавшая магов, ощутила глубокое раскаяние за собственную невежественность, а вот доктор лишь пренебрежительно фыркнул:
