— Да, к тому же Марина и так испугана, не хочу пугать ее еще больше. На записки с угрозами можно было бы не обращать внимания, но мышьяк, Элла, мышьяк — это совсем другое дело…
— В доме отравить пищу никто не может.
— Так ли уж не может, Элла? Так ли не может?
— Кто-то увидит. Ведь без специального разрешения…
Он перебил ее:
— За деньги, Элла, люди идут на многое.
— Не на убийство же!
— И на убийство тоже. Кстати, человек может и не знать, что совершает убийство. Слуги…
— Уверена, что слуги здесь ни при чем.
— А Джузеппе? Не знаю, так ли я могу доверять Джузеппе, если речь идет о деньгах… Конечно, он работает у нас не первый день, и все же…
— Неужели нужно себя так терзать, Джейсон?
Он плюхнулся в кресло. Подался вперед, длинные руки повисли между колен.
— Что делать? — слабым голосом медленно произнес он. — Господи, ну что же делать?
Элла молчала. Она сидела и смотрела на него.
— Здесь она была счастлива, — сказал Джейсон. Он обращался скорее к себе, чем к Элле. И смотрел на ковер. Если бы он поднял голову, то, скорее всего, подивился бы выражению ее лица. — Была счастлива, — повторил он. — Надеялась найти здесь счастье и вроде бы нашла его. Она сама сказала это в тот день, когда пришла миссис… забыл, как ее зовут…
— Бэнтри?
— Да. Когда мы пригласили миссис Бэнтри к чаю. Марина сказала тогда: «На душе так покойно». Наконец-то она нашла место, где можно осесть и быть счастливой и ни о чем не тревожиться. Господи, ни о чем не тревожиться!
— И они зажили спокойно и счастливо? — В голосе Эллы послышалась легкая ирония. — Попахивает детской сказочкой.
— Во всяком случае, она в это верила.
— А вы — нет, — сказала Элла. — Вы ни в какую райскую жизнь не верили?
Джейсон Радд улыбнулся:
— Нет. В вечное блаженство я не верил. Но мне казалось, что какое-то время — год или два — можно будет жить в покое и согласии. Я надеялся, что она станет другим человеком. Появится уверенность в себе. Она почувствует себя счастливой. А когда она счастлива, она превращается в настоящего ребенка. Да, в настоящего ребенка. И вдруг — такое.
Элла заерзала в кресле.
— С каждым из нас что-то случается, — резко бросила она. — Такова жизнь. От этого никуда не деться. Кто-то умеет подлаживаться под обстоятельства, кто-то — нет. Она из тех, кто не умеет.
Элла чихнула.
— Опять сенная лихорадка не дает покоя?
— Да. Кстати, Джузеппе уехал в Лондон.
Джейсон слегка удивился:
— В Лондон? Зачем?
— Какие-то семейные дела. У него родственники в Сохо, и кто-то из них серьезно болен. Он обратился к Марине, и она сказала: пусть едет. Вот я его и отпустила. К вечеру вернется. Вы ведь не против?
— Нет, — сказал Джейсон. — Не против…
Он поднялся и стал шагать по комнате.
— Если бы я мог увезти ее отсюда… сейчас же… немедленно.
— И свернуть съемки? Но вы только представьте…
Он повысил голос:
— Я ни о чем, кроме Марины, думать сейчас не могу. Неужели вы не понимаете? Ей угрожает опасность. Мне больше ничего в голову не идет.
Она хотела что-то возразить, но смолчала. Еще раз чихнула в ладошку и поднялась.
— Пойду возьму свой пульверизатор, чуть-чуть подлечусь.
Она вышла из комнаты и направилась в свою спальню, а в мозгу ее эхом гудело одно слово:
«Марина… Марина… Марина… Всегда Марина, и только Марина…»
Подавив забурливший гнев, она вошла в ванную и взяла с полочки свой пульверизатор.
Вставила наконечник в ноздрю и нажала на стеночку.
В мозгу вспыхнул сигнал тревоги, но на долю секунды запоздал… Незнакомый запах горького миндаля… Но пальцы уже совершили непоправимое, роковое движение…
Фрэнк Корниш положил трубку.
— Мисс Брюстер сегодня в Лондоне не будет, — объявил он.
— Так и не будет? — спросил Крэддок.
— Вы думаете, что…
— Не знаю. Вроде бы оснований не верить нет, но не знаю… А что Ардуик Фенн?
— Тоже нет. Я попросил, чтобы он позвонил, когда появится. Марго Бенс, девушка-фотограф, работает где-то за городом. Ее женоподобный партнер не знает, где именно… по крайней мере, так он сказал. А дворецкий смылся в Лондон.
— Как бы этот дворецкий не смылся навсегда, — задумчиво произнес Крэддок. — К умирающим родственникам я всегда относился с большим подозрением. Что его вдруг понесло в Лондон?
— Перед отъездом он вполне мог подлить в пульверизатор цианистый калий.
— Это мог сделать кто угодно.
— По-моему, он — самый подходящий кандидат. Вряд ли это кто-то из посторонних.
— Почему? Надо только улучить минуту. Оставляешь машину где-то на боковой дорожке, ждешь, когда все собираются, скажем, в гостиной, влезаешь в окно и пробираешься наверх. Вокруг дома сплошные кусты.
— Уж очень рискованно.
— Наш убийца — любитель рискнуть. Это было ясно с самого начала.
— Но возле дома постоянно дежурит человек.
— Знаю. Значит, одного оказалось недостаточно. Пока дело не шло дальше анонимных записок, я не чувствовал особой опасности. Сама Марина Грегг была под надежной охраной. А что опасность может угрожать кому-то другому…
Зазвонил телефон. Трубку снял Корниш.
— Звонят из «Дорчестера». Мистер Ардуик Фенн.
Он передал трубку Крэддоку.
— Мистер Фенн? Крэддок слушает.
— Я слышал, вы мне звонили. Меня целый день не было.
