- Виттория, - повторил Цезарь, и его рука коснулась ее предплечья, - Нам надо уходить. Их пропажу скоро заметят, и тогда мы не жильцы.
- Я знаю, - коротко отозвалась она. По спине побежали непрошенные мурашки, - Но куда? Снова к Амалии? Она возвращается через три дня. Карстен не хотел бы, чтобы мы и ее в это впутали.
Все черты его неподвижного лица кричали об этом. Если бы он все еще мог открыть глаза и высказать свое мнение, оно было бы именно таким.
Разрезавшие тишину слова определили все.
- Нет, Виттория. Домой.
Спина Цезаря в куртке Карстена была едва видна в кромешной темноте безлунной ночи, и, если бы не звуки шагов и бьющейся о спину сумки, Виттория давно бы потеряла его из виду и осталась одна посреди негостеприимной ночной промзоны.
Словно воры с награбленным, они избегали улиц и автострад и прятались под покровом ночи там, где нельзя было встретить случайных прохожих. Словно убийцы, они крались, постоянно оглядываясь и опасаясь быть пойманными.
Трудеринг остался где-то позади – и сейчас Виттория точно знала, что больше никогда туда не вернется.
Старая жизнь осталась там, в темноте зимней немецкой ночи. Новая еще не обрела свои очертания – и она знала только одно.
Кем бы ни были те, кто провел эту черту, она их найдет.
И они за все ответят.
- Дерьмо, - раздалось спереди, и Виттория на мгновение замерла.
Сердце забилось быстрее.
- Что случилось? – облачком выдохнула она, оживая.
Все желание мести тут же испарилось под холодным небом, едва мимолетная мысль о том, что их могли уже найти, постучалась в сознание. По спине побежали ледяные мурашки ужаса.
- Сети нет, - отозвался Цезарь.
Виттория ускорилась и поравнялась с ним. Грязь, оставшаяся после снега, мерзко хлюпала под ногами, забрызгивая брюки.
Одного взгляда на его телефон хватило, чтобы убедиться в том, что он прав.
- Это промзона, - неуверенно пожала плечами она, - Может быть, глушат.
В последние годы глушилками обзаводились все кому не лень – от хозяев крупных корпораций, не желающих, чтобы сотрудники зависали в соцсетях в рабочее время, до государственных институтов и секретных предприятий – и вероятность того, что одна из таких контор находилась неподалеку, была довольно высокой.
- Дерьмо, - резюмировал Цезарь, после нескольких безуспешных попыток поймать сигнал, - Ты тут ориентируешься?
Виттория помотала головой:
- Никогда не была. Но. Ты слышал грохот справа?
- Слышал, - кивнул Цезарь.
- Это железная дорога, - пояснила Виттория, - Если будем идти плюс-минус вдоль нее, выйдем к вокзалу, он как раз в центре.
Слегка наклонив голову на бок, Цезарь смерил ее странным взглядом. Она ответила ему тем же.
- Так, подожди. Нам же он и нужен? – наконец, он соизволил озвучить свой вопрос вслух.
Виттории пришлось его обломать:
- Нет. Это восточный, нам надо на главный. Но там связь должна уже ловить.
Промзона скоро закончилась и они вышли в жилые кварталы. Более богатые и центральные, они уже не состояли сплошь из вытянутых в небо затянутых стеклом и неоном башен, но наоборот – во всем пародировали старую архитектуру. Зелень, невысокие дома с подземными парковками, минимум рекламы – и совершенно баснословные цены на аренду.
Освещение на широких улицах было намного лучше, чем в полузаброшенной и проданной под редевелопмент промзоне. Парадоксальным образом, на этом свету Виттории стало намного более некомфортно, чем в кромешной темноте.
Телефон Цезаря пикнул, обозначая, что сигнал сети восстановлен. Теперь можно было выдохнуть.
Если бы его номер заблокировали – это бы значило только одно. Что Карстена и тех, кто на них напал, уже нашли и констатировали их смерть.
Холодок побежал по и без того замерзшим рукам.
Жилые кварталы. Разрисованные граффити высокие ограждения там, где железная дорога подходила слишком близко к улице. Снова жилые кварталы. Поворот. Темный, мрачный и пугающий подземный переход с угрожающе мигающими лампами.
Если бы Виттория оказалась здесь посреди ночи одна, это место напугало бы ее до жути, но с Цезарем почему-то было намного спокойнее, хотя она и едва его знала.
Окружение навевало не самые радостные мысли – и одна из них все-таки кристаллизировалась в вопрос, разрезавший тишину.
- Гай, а куда ты дел пистолет?
Цезарь остановился и оглянулся.
- Что?
- Пистолет, - повторила Виттория, - Вот ту штуку, из которой ты тех типов застрелил.
- Никуда, - Цезарь пожал плечами, - В кармане у меня лежит, а что?
- Выбрось его немедленно! – воскликнула Виттория.
Ее голос усиливался, многократно отражаясь от бетонных голых стен криком и чистосердечным признанием.
Цезарь недоверчиво прищурился:
- Почему? Полезная штука, если за нами придут еще раз.
- Мы с ним дальше контроля безопасности на входе на вокзал не пройдем! – голос сорвался на крик, и эхо тоже.
Иногда Цезарь настолько вписывался в окружающую действительность, что легко было забыть, что он не знал многих прописных истин, но такие моменты быстро возвращали с небес на землю.
- Почему? – еще сильнее нахмурился Цезарь.
Весь этот бессмысленный спор уже начинал раздражать.
