Жена Дауда Хусани проводит Сэм через скудно обставленную гостиную с работающим телевизором к кухне в глубине дома (явно невысокая арендная плата) с видом на голый грязный двор: очень скверное жилье, думает Сэм, правительство явно поскупилось. Мужчина с крупным тугим брюхом хлопочет у плиты, где готовит кофе, пока жена скороговоркой на фарси излагает ему все, о чем Сэм только что проинформировала ее по-английски у передней двери. Сэм ожидает натолкнуться на сопротивление, но вместо того черты мужчины смягчает выражение сочувствия и печали, и он смотрит на Сэм долгим взглядом.
— Добро пожаловать, — наконец нарушает он молчание.
Движок Сэм уже тянет только на парах гнева. На самом деле ей бы сейчас на койку, лучше всего больничную.
— Спасибо, — отвечает она.
— Выпьете со мной кофе?
— Да, выпью. Спасибо.
Его жена, извинившись, удаляется, а он приглашает Сэм занять единственный стул за кухонным столом.
— Прошу.
Она опускается на сиденье, поставив локти на пластиковую столешницу, и разглядывает его: глубокие залысины, рубашка с короткими рукавами едва сходится на животе, так что пуговицы торчат в петлях под углом. Судя по запаху, кофе он любит крепкий.
— Вы хотите знать, жив ли Уоррен, — начинает Дауд свой монолог. — Думаю, да. Уоррен говорил мне о вас много-много раз. Мы провели вместе в Тегеране много часов. И решили, что мы очень везучие мужчины, раз любим своих жен и знаем это. Такое благословение — редкость.
Ставит перед ней кофе. Добавляет в свою чашку сливки.
— Он был бесстрашен. Совсем бесстрашен. Помимо прочего, он пытался добыть для ЦРУ сведения по ядерной программе. Я сказал, что помог бы ему, если б мог. Позже мне сказали, что в аэропорту задержали американца, когда тот пытался уехать — такое бывает сплошь и рядом, но я понял, что это, должно быть, Уоррен. Его допрашивали. В какой-то момент он, может быть, признался, что он из ЦРУ. А если он в этом сознался, то его должны были отправить в секретную тюрьму, а не официальную, где узников регистрируют, в тайное место, где у заключенных нет имен, только номера, куда не падает ни лучика официального света. Так что Уоррен, если он еще жив, должен иметь номер. Вот и все, что мне известно. Сожалею. Иранцы будут продолжать отрицать, что он у них в плену, будут держать его во мраке — может, чтобы он явился козырем в переговорах, если будет нужно поменять его на другого секретного заключенного. Так негласно работают государства. А Соединенные Штаты как-то не проявляют охоты признать свои ошибки или причастность и не предпринимают, насколько нам известно, никаких усилий, чтобы вернуть его на родину. Это правительство, вплоть до президента, бросило Уоррена на произвол судьбы, а Управление, похоже, идет на все, только бы обезопасить себя от любого расследования своей роли. — Дауд поворачивается, чтобы взглянуть за окно на задворки. — Но для меня все это позади. Теперь я американский гражданин. И продаю машины, а не секреты. — Отхлебывает кофе.
— Название тюрьмы?
Он даже не поворачивает к ней лица.
— Я сохраню ваше имя в секрете.
— Мир изменился, — говорит Дауд. — Секретов больше не существует. Все мы ходим нагишом под палящим светом.
— Название?
— Под Исфаханом. Возможно. Место чуть южнее Исфахана. Единственное, которое мне известно. Он может быть там.
Сэм, снова в шлеме, ковыляет к своему мотоциклу в состоянии предельного нервного истощения. И тут замечает машину, припаркованную за ним очень плотно. Стандартная прокатная модель, но в этом районе явно не ко двору. Когда Сэм подходит к своему мотоциклу, из машины выбирается женщина. И идет прямо к ней.
— Пожалуйста, не убегайте.
Сэм садится и поворачивает ключ. Уоррен, Уоррен, Уоррен…
— Саманта! — с мольбой восклицает та.
Надо ли убегать? Или все кончено? У женщины телефон в руке, а Сэм знает, насколько быстро эти люди могут накрыть район дронами и автомобилями, и никаких станций подземки, чтобы там затеряться, поблизости как-то не заметно, так что она медленно спешивается.
— Я Эрика Куган.
— Я знаю, кто вы. Засекли мотоцикл?
— Тут уйма камер. Но не тревожьтесь, официально я сбросила результат распознавания. В смысле, в «Слиянии». Я приехала одна.
— Вас прислал Сай?
— Нет. Сай вам не поможет. И даже не собирался.
— Уже помог.
Эрика трясет головой.
— А вот и нет, простите.
— Я заставила его искать Уоррена; это нам помогло.
— Он не пытается вам помочь, Сэм.
Эрика говорит с такой убежденностью, что у нее не остается и тени сомнения. И только тогда она начинает видеть эту женщину по-настоящему. Эрика выглядит так, словно это она в бегах и не спала неделю, словно под деловым брючным костюмом и тщательным макияжем ей не дает развалиться только скотч.
— Уделите мне пять минут своего времени? — спрашивает Эрика и, когда Сэм начинает взглядом выискивать камеры, добавляет: — Здесь мы в безопасности.
Вся нервная система Сэм буквально вопит, что надо бежать.
— Откуда мне знать, вдруг команда захвата уже в пути?
